Перепуганная компания

Беркли Энтони Кокс

– Нет,- сказал Роджер. Он не любил, когда люди, не симпатичные ему, фамильярно называли его по имени.

– У меня есть своя версия, хотите послушать?

– Да.

– Обратите внимание на Брэя.

– На Брэя?

– Да, на нашего Гарри. Это он.

– Возможно. Но...

– Я просто применяю на практике ваши методы. Я читала ваши статьи в "Дейли курьер" или где-то еще. Конечно, сама газетка на уровне бульварной прессы, но ваши материалы очень дельные,- любезно сказала мисс Сент-Томас.Ваша идея состояла в том, что убийство может совершить

лишь тот, кто имеет склонность к этому, или что-то в этом роде. Я бы к этой категории отнесла людей, не обладающих воображением. Взгляните вокруг. Не знаю, многие ли из нас способны совершить убийство, но я готова поспорить, что это Брэй. У него воображения - с булавочную головку. К тому же он один из немногих, кого Гай знал до круиза. Вот и все. Поразмыслите над этим, Роджер.

– Спасибо, обязательно,- сказал Роджер.

Мисс Сент-Томас поднялась со стула:

– Между прочим, к слову о халтурщиках-писаках. Мне как-то попалась публикация какого-то лоха-американца, который назвал вас автором "забористых" триллеров.

– В самом деле?- с холодком сказал Роджер.- И кто это был?

– О, я не знаю. Кто-то из тех, кто использует литературную критику как кормушку, вы же знаете всех этих окололитературных прихлебателей. Александр Уоллибэд или что-то в этом роде.

– Видимо, Александр Уоллкотт.

– Вот-вот. Какое-то ничтожество, я думаю. Но, возможно, у них в Америке "забористое" означает что-то иное, чем у нас?

– Александр Уоллкотт - известный американский критик,- еще более холодно сказал Роджер.- Он прекрасно пишет и очень точен в своих оценках. Среди критиков его ценят, он переписывается с мистером Ханненом Сваффером в нашей стране. Трудно поверить, что он мог выразиться так грубо и оскорбительно.

Мимолетная тень задумчивости скользнула по лицу мисс Сент-Томас:

– Мне бы хотелось стать известным критиком и нелицеприятно писать о тех, кто не привык к объективным рецензиям. Между прочим, я вполне могла бы заняться литературной критикой - вместо всех этих ангажированных Писак, хоть это и не принято.

– В вас говорит раздражение,- отозвался Роджер.

– Вы бы на моем месте вели себя точно так же,- согласилась с ним мисс Сент-Томас.- Лишь потому, что мой отец не мистер Имярек, живущий в Блумсбери, половина критиков городит чушь по поводу моей писанины в надежде, что их пригласят на обед; а другая половина рвет и мечет, зная, что их точно не пригласят. Я могу пересчитать по пальцам благоприятные отзывы на свои вещи, написанные теми, кому не важно, где я живу - на Хилл-стрит или Хэмстеде.

– Думаю, вы преувеличиваете,- сказал Роджер.- Пришлите-ка ко мне Твифорда.

– Хорошо,- кивнула мисс Сент-Томас.

Капитан Твифорд, казалось, был слегка взбудоражен шагами, которые он слышал ночью. Роджер спросил его о времени, когда он слышал их, но капитан не смог ответить. Он спал, а шаги разбудили его.

– Нужно было громко топать, чтобы разбудить вас,- заметил Роджер.

Капитан Твифорд обиделся:

– У меня сон как у кошки,- пояснил он.-

При моей работе это жизненная необходимость.

Роджер извинился, весьма смутно представляя себе, как спят кошки. По его наблюдениям, любой мог сграбастать спящую кошку и стукнуть ее по голове до того, как она изволит проснуться. Но это не подходило: было очевидно, что капитан вовсе не имел в виду, что "внутренний страж" способен поднять его и стукнуть по голове до того, как он проснется.

– А в каком направлении удалялись шаги?- спросил Роджер.

– С юга на север,- без колебаний ответил Твифорд.

– Вы уверены?

– Абсолютно.

Роджер взглянул на план лагеря.

– Гм,- сказал он.- Это был мужчина или женщина?

– Точно не скажу, но было похоже на женскую походку.

– По каким признакам?

– Шаги были очень легкие.

– Ого!- невольно выдал себя Роджер, не в силах сдержать удивление: капитана разбудил звук легких шагов! Чтобы загладить свой промах, он спросил: - Шли быстро или медленно?

– Так, нормально. Хотя, пожалуй, чуть поспешно.

– Учтем это. А что-нибудь еще вы слышали?

– Похоже, что да.- Капитан перегнулся через столик и взволнованно произнес: - Похоже, я слышал крик.

– Ого!- Роджер даже привстал. Наконец-то нашелся еще кто-то, кто слышал крик. Он намеренно никому не говорил про это, не желая искажать показания своей подсказкой. Те, кто слышал крик, должны были сообщить об этом сами.

– А чем вызвана ваша неуверенность в том, что вы его слышали?

– Я спал, но при моей работе возникает привычка подсознательно фиксировать сигналы, приходящие во время сна. Когда позднее меня разбудили шаги, в сознании всплыло отчетливое ощущение, что незадолго до этого я слышал крик.

– Учтем. Это любопытно. Значит, крик предшествовал шагам?

– Да, точно. Не скажу, насколько, но вероятно, на четверть часа.

– И, как я полагаю, именно поэтому шаги, которые вы описываете как легкие, разбудили вас: в какой-то мере крик уже пробудил сознание.

– Возможно. При моей работе вырабатывается подсознательный рефлекс на приближающиеся шаги, знаете ли. То есть я могу услышать, как кто-то крадется на цыпочках, и в то же время могу крепко спать под звуки взрывов.

Капитан Твифорд говорил с предельной серьезностью, было видно, что он придает всему этому большое значение. Роджер предположил, что все это может быть чистой правдой, хоть и не представлял себе, спят ли кошки под звуки взрывов.

– Итак, шаги заставили вас насторожиться?

– Вот именно. Я подумал, не следует ли выйти и посмотреть, что там такое,- капитан Твифорд смущенно засмеялся.- Глупо, конечно, но когда привыкаешь все время быть начеку, охраняя лагерь, нелегко избавиться от чувства ответственности.

– Да, конечно. Это вовсе неплохо - быть начеку. И вы выглянули из палатки?

– Я бы так и сделал,- капитан Твифорд снова рассмеялся,- но, знаете, в голове у меня вертелась эта история о рыбаке, которую рассказал Пиджин.