Переплутова шалость

Демченко А В

Вернон нахмурился и, отложив в сторону недочитанную газету, повернулся на звук. Странное причмокивание, которое и оторвало его от чтения биржевых сводок, как оказалось, издавал толстый человечек в потертой клетчатой рубашке и коротких штанах на лямках, с удобством развалившийся в кресле, напротив хозяина дома... А чмокающий звук он производил, облизывая пальцы, которыми доставал из банки варенье, что Петуния варила для Мардж. Любимое варенье сестры Вернона!

– Т-ты кто, толстяк?!
– Прохрипел Вернон, медленно, но верно наливаясь багровым цветом

от ярости.

– Но-но! Толстяк, это ты, а я в меру упитанный мужчина в самом расцвете сил.
– Тут же откликнулся воришка, тыкая измазанным вареньем пальцем в мистера Дурсля. Но, заметив, как Вернон, с самым воинственным видом, начинает приподниматься с дивана, незнакомец тут же отбросил опустевшую, галонную! банку, в полете сбившую с десяток семейных фотографий стоявших на псевдокаминной полке и, не обратив на разгром никакого внимания, выставил перед собой ладони.
– Спокойствие, только спокойствие!

– У-убью!
– Рык хозяина дома должен был бы собрать в гостиной всех домочадцев, но этого почему-то не произошло. Впрочем, Вернону было не до размышлений. Ярость застила глаза мистеру Дурслю и он рванулся вперед, желая сорвать злость на этом...

Не тут-то было. Стоило хозяину дома оказаться в опасной близости от противника, как тот с размаху хлопнул себя по пузу, а в следующий миг, за спиной сладкоежки что-то зажужжало, и толстый воришка взмыл в воздух под ошарашенным взглядом Вернона.

– Пошалим?
– Невесть как оказавшийся в доме, незваный гость подмигнул мистеру Дурслю и, сделав над его головой круг почета, с удобством устроился на опасно заскрипевшей люстре. Пока Вернон с ошалелым взором наблюдал за раскачивающимся под потолком вором, тот вздохнул.
– Нет, ну я так не играю! Ты собираешься за мной гоняться, или нет? Если нет, то может у тебя найдется еще одна баночка варенья?

Вернон помотал головой, пытаясь избавиться от этого морока, но сладкоежка и не подумал исчезать! Более того, он принял этот жест на свой счет и заметно опечалился.

– Жаль-жаль. А тефтелек? У тебя нет этих замечательных, вкусных, маленьких тефтелек...
– Тут гость на миг задумался и добавил...
– можно и больших. Так как?

– Ты к-кто? Из этих?
– Выдавил из себя Вернон.

– Я? Нет, правда? Какой кошмар!
– Театрально прикрыв рукой лицо, возопил вор. Вновь что-то зажжужало и незваный гость, покинув люстру, оказался в паре метров от хозяина дома. Покрутился, демонстрируя пропеллер на спине, но не заметив и тени узнавания на лице мистера Дурсля, печально покачал головой.
– Нет, ну я так точно не играю! Завтра же напишу письмо в здешнее министерство образования! Не узнать меня... меня, самого лучшего на свете курощателя, самого-самого дуракавалятельного низведен... э-э, нет, как-то не так звучит... Варвары.

– Ч-чего?
– Выпучился Вернон.

Тут Гарри не выдержал и, упав на спину, расхохотался в голос, не заметив, как с плеч сползла мантия-невидимка.

С прытью, которой трудно было ожидать от туши его габаритов, мистер

Дурсль развернулся и, заметив хохочущего племянника, окончательно озверел.

– М-мальчишка!
– Вернон брызнул слюной, пытаясь сделать шаг в сторону Гарри.
– Поттер, это ты натворил!

Но, оказавшийся прямо перед его носом, вор с пропеллером неожиданно превратился в седого благообразного деда в коричневом плаще и, пока Вернон в очередной раз пытался справиться с удивлением, провел рукой перед его лицом.

– Это не те дрои... Тьфу, не то.
– Дед откашлялся и заговорил снова, уже совсем другим, куда более глубоким и странно убедительным тоном.
– Тебе нет дела до Гарри Поттера.

Вернон, пару раз неуверенно моргнув белесыми ресницами, облегченно вздохнул. Лицо его потеряло всякое выражение, и хозяин дома грузно потопал обратно к дивану и забытой им газете.

– Мне нет дела до Гарри Поттера.
– Донеслось до юного волшебника, когда Корпи уже тянул его обратно в комнату.

Оказавшись в относительной безопасности, Гарри повалился на кровать и, размазывая по щекам выступившие от хохота слезы, глянул на домовика.

– Что ты с ним сделал, Корпи, и как?!
– Наконец успокоившись, спросил Поттер.

– Хм. Низведением это называется, юный падаван.
– Комично качнув ушами, проговорил домовик.

– Я не о представлении с Карлсоном.
– Рассмеялся Гарри.
– Почему он вдруг так странно себя повел? Ну, словно его, действительно, Оби Ван заморочил...

– А, ты об этом.
– Огоньки веселья пропали из глаз домовика... Он помедлил, но все-таки решил ответить.
– Помнишь, мы говорили с тобой о такой вещи, как легиллименция...

Следующие два часа прошли для Гарри за учебой, но в этот раз, он даже не подумал возражать. Еще бы, единственная вещь, которую юный маг действительно мог считать своей, до поступления в Хогвартс была его собственная голова и хранящиеся в ней мысли, а тут вдруг оказывается, что при определенных умениях, даже самые маленькие секреты могут стать достоянием какого-нибудь волшебника... Естественно, что за два часа, Гарри не смог бы научиться по-настоящему защищать свое сознание, но уж правила техники безопасности при общении с легиллиментами, он зазубрил наизусть, а заодно, Корпи научил его ощущать вторжение в разум. Это оказалось совсем просто... для того, кто привык воспринимать мир эмоциями и... мир эмоций. Домовик назвал это эмпатией, а самого Гарри, врожденным эмпатом.

Их занятие сначала прервал топот и сопение пробирающегося по коридору Дадли. Но не успели они вернуться к увлекшей Гарри теме, как внизу раздался громкий хлопок входной двери, а следом до юного волшебника и домовика донесся шум разгорающегося скандала.

– Дамблдор...
– Прошептал Корпи.
– Так, Гарри, кажется, у нас появилась возможность красиво вернуть тебя "домой"... и, заодно, избавиться от некоторых сложностей. Только...

– Что?
– Нахмурился юный волшебник, увидев как замялся Корпи.