Перенос
Шрифт:
Его почти не видно, только отсвет экрана смутно выхватывает из мрака его фигуру в кресле.
Я слушаю, как Алиса поёт. У неё сильный, чистый голос, свободно льющийся, как водопад.
— А она не пробовала начать певческую карьеру? — спрашиваю я.
— Нет, она пела только для души и, так сказать, для узкого круга слушателей, — отвечает Вадим. — У неё был от природы сильный и красивый голос, но она делала ставку на свою внешность.
Как ни крути, а в парикмахерскую идти нужно: я уже обросла до безобразия.
Я решаю попробовать новую стрижку — очень короткую, почти без чёлки, с открытым лбом, и крашусь в новый оттенок, «рубин». Выходя из парикмахерской, я сталкиваюсь на крыльце с девушкой в чёрной кожаной куртке с большим меховым воротником. Её раскосые азиатские глаза широко распахиваются, и она, на миг остолбенев, смотрит на меня так же, как смотрел Вадим возле ячейки 711. А уже в следующую секунду она хватает меня за руку и тащит к припаркованной на стоянке машине.
— Ни слова! — шипит она на меня. — Пикнешь — пристрелю тебя, мерзавка!
И она действительно тычет в меня маленьким пистолетом. Затолкнув меня в машину, она заводит мотор и ещё раз грозит мне оружием:
— Только попробуй пикнуть!
Я не рискую открыть рот, опасаясь действительно получить пулю от этой сорвавшейся с цепи фурии. Всё, что я решаюсь себе позволить, — это рассмотреть мою похитительницу получше. Она красива особой азиатской красотой, её волосы — водопад иссиня-чёрного шёлка, рубиновый рот — маленький изящный сосуд сладкого и смертельного яда, а её чайно-карие глаза прожигают меня насквозь. Я делю вывод, что встретила недоброжелательницу Алисы.
Мы поднимаемся в лифте. Я под прицелом её пистолета и гипнотизирующего взгляда. Я открываю рот, но она предупреждает:
— Один звук — и ты труп.
По-прежнему держа меня под прицелом, она открывает ключом дверь и вталкивает меня в квартиру. От её толчка я пролетаю сквозь блестящую портьеру-«дождик» из хрустальных шариков и оказываюсь в спальне, как раз перед широкой кроватью. Спальня вся оформлена в страстном тёмно-красном цвете.
— Повернись!
Я поворачиваюсь к ней лицом и вижу, что её жгучие глаза полны слёз, а рубиновые губы трясутся.
— Ах ты, дрянь! — восклицает она дрожащим от слёз голосом. — Как ты могла со мной так обойтись?!
Я получаю хлёсткую пощёчину, тут же за ней следует вторая, а потом её ядовито-рубиновый рот впивается в мой, и мы падаем на красный шёлк.
Одежда и бельё разбросаны по красному ковровому покрытию. Глядя в розовый потолок, я перевожу дух.
— Ух ты…
Она лежит рядом, облокотившись на подушку, иссиня-чёрные волосы рассыпались по красной шёлковой наволочке.
— Что, понравилось? Ах ты, сволочь…
Я говорю:
— Понравилось. Только я не понимаю, почему я сволочь.
— Она не понимает!
Она курит, выпуская дым колечками. В одной руке у
— Я так и думала, что вся эта история с твоей смертью — инсценировка. Ты просто сбежала от всех… Ах, что же ты заставила меня пережить, дрянь ты этакая, мерзавка ты подлая! Ведь я же чуть с ума не сошла! Вот только не пойму, зачем ты решила воскреснуть?
Не знаю, что со мной произошло — наверно, у меня опять что-то щёлкнуло в голове. Результат — я оказалась в постели с абсолютно незнакомой азиатской красавицей, и мы с ней устроили такие кувыркания, что кровать стонала по всем своим шарнирам и чуть не рассыпалась от нашей страсти. При этом я до сих пор не знаю даже имени этой красавицы и всё ещё не объяснила ей, что я не та, за кого она меня принимает. Не зная, как начать, я говорю:
— Наверно, мой вопрос покажется тебе странным… Как тебя зовут?
Она округляет глаза.
— Это что за юмор?
— Это не юмор, — говорю я. — Ты, наверно, думаешь, что я Алиса. Но это не так. Я не Алиса Регер.
Она машет руками и хохочет, да так, что давится дымом и долго откашливается.
— Ох, не могу… У меня слов нет! Ты не только последняя сволочь, но ещё и юмористка! Я заценила… заценила твой прикол. Ладно… Единственная положительная вещь во всём этом — это то, что ты наконец-то подстриглась. Сколько же я тебя уламывала? Наконец-то моя мечта исполнилась. — Она снова вцепляется в мои волосы и ерошит их. — Молодец, мне так гораздо больше нравится!
— Я рада, что тебе нравится моя стрижка, — говорю я. — Но я говорю серьёзно. Всё, что у меня есть общего с Алисой Регер, — это тело. Я совсем другой человек. Меня зовут Натэлла.
— Ну, понятно, — говорит она. — Ты сменила имя. Теперь ты другой человек. Но мне плевать, ты слышишь, плевать, как тебя там теперь зовут! Как прикажешь тебя понимать? Неужели полтора года, что мы с тобой встречались, ничего для тебя не значили, и ты решила, что имеешь право вот так исчезать, да ещё и устроив этот спектакль с похоронами? Зачем тебе это понадобилось? Признавайся, во что ты вляпалась?
Так вот какого рода круг общения оставляла за дверью Алиса, возвращаясь домой! Если Вадим не знал, что у его жены была любовница, то вряд ли ему стоит это узнавать сейчас.
— Послушай, прекрасная незнакомка, — говорю я. — Навостри свои хорошенькие ушки и слушай ещё раз, что я говорю: я не Алиса. Ты слышала что-нибудь о корпорации «Феникс»?
— Это та, которая обещает бессмертие? — усмехается она.
— Именно. Так вот, Алиса была больна. Она обратилась в «Феникс», чтобы ей сделали новое тело. Она не дожила до его готовности всего одну неделю. Тело осталось невостребованным. Я обратилась в «Феникс» с той же целью, но мне оставалось жить всего пару месяцев, а для изготовления тела требуется больше времени. Я не могла ждать, и мне отдали тело, которое сделали для Алисы.