Перенос

Грушковская Елена

— Вот здесь и осуществляется перенос, — сказала доктор Жданова, сдвигая ширму в гармошку и становясь между столами. — Эта установка называется транслятор. Вот эта её часть, — она показала на арку, — считывающее устройство, а та, — доктор показала на «гранатомёт», — записывающее. Ложитесь сюда. — Доктор Жданова показала на стол под «аркой».

— Зачем? — пробормотала я.

— Не бойтесь, я ничего не буду вам делать, просто покажу, — засмеялась доктор Жданова.

Я уселась на стол, закинула ноги и стала опускаться. Доктор Жданова сделала

знак расположиться поближе к установке.

— Головку сюда, на подушечку. Вот так вы и ляжете.

Свод «арки» внутри был снабжён сплошной длинной тёмно-красной полосой. Доктор Жданова что-то нажала, раздалось монотонное гудение, и полоса вдруг вспыхнула и замигала пульсирующими алыми огоньками. Я вздрогнула.

— Всё хорошо, не пугайтесь. Я просто показываю, как установка выглядит в работающем состоянии. Транслятор включен и готов к работе, но сейчас он ничего не делает, он находится в ждущем режиме.

Сама доктор Жданова улеглась на второй стол, под «гранатомёт». Дотронувшись рукой до «дула», она сказала:

— Вот это — пушка транслятора. Она испускает луч, который представляет собой поток информации. Он попадает прямо сюда. — Доктор Жданова показала пальцем себе на голову. — Здесь, где лежу я, будет лежать ваше новое тело. Оно и примет этот поток.

— А вы не будете вскрывать мне череп? — спросила я.

Доктор Жданова засмеялась, поднялась со стола и подошла ко мне.

— Ну что вы, ни в коем случае, — сказала она, склоняясь надо мной. — В этом нет надобности, потому что установка работает без непосредственного контакта с вашей головой. Она её совсем не касается. Операция абсолютно бескровна и безболезненна, вы просто засыпаете. Засыпаете вы здесь, а глазки открываете уже там. — Доктор Жданова показала на второй стол. — Всё это занимает ровно полторы минуты.

Я села на столе.

— И всё?

— И всё, — улыбнулась доктор Жданова. — А вы, наверно, представляли себе кровавые ужасы, и поэтому у вас сегодня была истерика.

Она выключила транслятор, подала мне руку, и я встала со стола.

— Пойдёмте, у вас сегодня день психолога, — сказала доктор Жданова. — С вами проведут тестирование. Тест довольно большой. Его цель — всесторонне оценить вашу личность до переноса, чтобы после операции, проведя такой же тест над перенесённой личностью, поставить между ними знак равенства.

Тестирование длилось с перерывами почти до самого обеда. Заданий было очень много, и у меня даже создалось ощущение, будто я сдаю какой-то экзамен. Одним из заданий этого огромного теста было вспомнить и описать двадцать наиболее важных или ярких событий в моей жизни.

— Это тест памяти, — объяснили мне. — Точно такой же вы пройдёте после операции, и мы выясним, перенеслась ли информация со стопроцентной точностью. Если вы опишете все эти события точно так же, это будет значить, что всё прошло успешно.

В перерывах я отдыхала. В десять меня накормили завтраком, а в полдень тестирование наконец-то закончилось. Меня отвели в небольшую,

весьма уютную комнату с кроватью, дали какую-то пилюлю и сказали, чтобы я отдыхала. Я прилегла и на удивление быстро провалилась в сон, как будто меня кто-то выключил.

— Просыпайтесь, Натэлла, — услышала я над собой приветливый голос доктора Ждановой. — К вам приехала ваша семья.

Эдик и дети сидели в комнате для приёма посетителей, с ними была Арабелла Викторовна. Сегодня она была одета в голубую тунику и сиреневые брюки, а украшения на ней были серебряные. На столе стояла вазочка с печеньем, которое мне так понравилось в прошлый раз.

— А вот и мама, — сказала Арабелла Викторовна.

Маша соскользнула с дивана и подбежала ко мне. Я подхватила её на руки.

— Привет, моя родная.

Она, настороженно глядя мне в глаза, спросила:

— Мамочка, тебя ещё не переселили в новое тело?

— Ещё нет, Машенька, — сказала я.

Оказалось, психолог уже начала беседу с ними. При мне она продолжила её, а потом провела групповой сеанс релаксации. Потом она сказала, что мы можем пообщаться, и оставила нас.

— Ну, что с тобой сегодня делали? — спросил Эдик.

— Проводили огромный психологической тест, — ответила я.

— Это было больно, мама? — спросила Маша обеспокоенно.

— Совсем нет, зайка, — успокоила я её. — Мне просто задавали много-много разных вопросов.

— А про что тебя спрашивали?

— Меня спрашивали обо мне, о моей жизни, обо всём, что со мной когда-то было. Ещё я рисовала, рассматривала картинки, отгадывала ребусы и загадки, решала всякие задачки. В общем, было очень интересно.

Я провела с моими детьми и Эдиком чуть больше часа. Элла принесла игрушки, бумагу и цветные фломастеры, и мы все вместе играли и рисовали. Маша нарисовала тётю психолога; до портретного сходства было далеко, но детали её костюма и причёску она передала точно.

— Тебе понравилась эта тётя? — спросила я.

— Да, — ответила моя дочь. — Она очень красивая.

— А ещё что тебе понравилось?

— Печенье!

К нам заглянула доктор Жданова. Она ласково поздоровалась с детьми и сказала, что она — доктор.

— Вы будете лечить маму? — спросил Ваня.

— Да, — ответила она. — Маму мы вылечим, и скоро она вернётся домой.

Она посмотрела рисунки, увидела портрет психолога и засмеялась.

— А это кто так хорошо нарисовал Арабеллу Викторовну?

— Это Маша нарисовала, — сказала я.

— Надо же, как похоже, — улыбнулась доктор Жданова. — Я сразу её узнала. Машенька, ты просто молодец. Ты очень хорошо рисуешь.

Потом она сообщила цель своего прихода:

— Ребятки, я пришла за мамой. Ей пора.

— А вы разве не отпустите меня домой? — забеспокоилась я.

— Вы остаётесь у нас, Натэлла, — сказала доктор Жданова. — Обследование и подготовка ещё не закончены. Но вы не грустите, завтра в это же время вы снова увидитесь с родными на сеансе психологической подготовки.