Перемены

Стил Даниэла

— Ничего… Я хотела сказать… о, ради бога, Джесс, перестань вести себя как на допросе. Это дивное место. Там чудесные горы, множество молодых людей и масса развлечений, экскурсий на лошадях, пешком, рыбалка…

— Брр!.. — с отвращением прервала ее Валерия. — Я все это ненавижу.

— Тебе такой отдых пойдет на пользу.

Пришел черед практичной Джессики.

— Но это значит, что мы упустим часть летнего сезона в Винъярде. Ведь мы сняли дом на оба месяца.

— Мы поедем всего на две недели. Шесть

недель мы проведем здесь.

— Я просто не понимаю этого. — Джессика вышла из-за стола, явно встревоженная, а Вал разрыдалась и убежала в свою комнату.

— Я не поеду! Это самое лучшее лето, какое было у меня, а ты пытаешься все испортить!

— Вовсе нет… — Но дверь захлопнулась, прежде чем она смогла договорить, и Мел с возмущением взглянула на Ракель, убиравшую со стола.

— Должно быть, это серьезно. — Она мудро пока чала головой, и Мел, раздраженно простонав, встала из-за стола.

— О ради бога, Ракель.

— Ладно, ладно. Можете не говорить мне. Подождем и посмотрим, как через шесть месяцев вы выскочите замуж. Я никогда не видела, чтобы вы покидали Винъярд.

— Это будет чудесная поездка. — Она пыталась убедить их всех, включая и себя, но ей хотелось, чтобы это было не так тяжело.

— Понимаю. А как поступите со мной? Я тоже должна ехать? — Эта перспектива радовала ее не больше, чем девочек.

— Почему бы вам не взять отпуск, не дожидаясь конца лета?

— Меня это устраивает.

Хоть одна забота с плеч долой. Вал два часа не выходила из комнаты, а когда появилась, чтобы встретиться с друзьями на пляже, то глаза и нос у нее были красными от слез, и она явно не собиралась разговаривать с матерью. Через полчаса после этого пришла Джессика и застала Мел сидящей в одиночестве на веранде и пишущей ответы на письма. Она опустилась на ступеньки у ног Мел и стала ждать, когда мать поднимет глаза от писем.

— Как получилось, что мы едем в Аспен, мамочка? — Она смотрела прямо в глаза Мел, и трудно было не сказать ей правду… «Потому что я влюбилась в этого мужчину, а он летом едет туда».

— Я подумала, что это может внести приятное разнообразие в наш отдых, Джесс. — Но она избегала взгляда Джессики и не видела, как та внимательно наблюдала за матерью.

— А есть другая причина?

— Какая? — Мел тянула время, и ручка замерла над листом бумаги.

— Я не знаю. Я просто не понимаю, почему тебе вдруг захотелось поехать в Аспен.

— Нас пригласили друзья. — По крайней мере, это была полуправда. Но все оказалось настолько трудно, как этого опасалась Мел, и если Питер думал, что с его детьми будет проще, то он — сумасшедший.

— Какие друзья? — Джессика еще внимательнее посмотрела на нее, и Мел сделала глубокий вдох. Не было смысла врать ей, все равно она скоро это выяснит.

— Человек по имени Питер Галлам и его семья.

Джессику это

ошеломило.

— Врач, у которого ты брала интервью в Калифорнии? — Мел кивнула. — С чего бы это ему приглашать нас в Аспен?

— Потому что мы оба одни с детьми, и он очень любезно дал мне интервью, и мы стали друзьями.

У него трое детей примерно вашего возраста;

— Ну и что? — Теперь Джессика говорила с еще большим подозрением.

— Там может быть весело.

— Для кого?

Удар. Теперь она пришла в ярость, а Мел внезапно почувствовала полный упадок сил. Вероятно, глупо заставлять их ехать в Аспен. ;

— Послушай, Джесс, я просто не желаю спорить с тобой. Мы едем, и все.

— У нас в семье диктатура или демократия?

— Называй как хочешь. Через три недели мы едем в Аспен. Я надеюсь, что вам там понравится, а если нет, считайте их двумя потерянными неделями из вашего очень длинного, приятного лета. Могу напомнить вам, что у вас еще масса времени на приятное пребывание здесь; вы можете делать, что хотите, почти два месяца, а на следующей неделе у тебя и Вал будет вечеринка в честь вашего дня рождения. Не думаю, что вам есть на что жаловаться.

Но Джессику это явно не устраивало, и она в гневе умчалась, не сказав матери ни слова больше.

И ситуация ничуть не исправилась, несмотря на роскошный пикник на берегу океана в честь шестнадцатилетия Джесси и Вал. Праздник прошел чудесно, и все великолепно провели время, но после этого они еще больше сердились на мать из-за предстоящей поездки в горы. К тому времени Мел надоело выслушивать их жалобы.

— Как у тебя дела, любимый? — спросила она однажды вечером, лежа в постели и разговаривая с Питером. Они продолжали свои телефонные диалоги дважды в день, сгорая от нетерпения увидеть друг друга.

— Я не сказал им. Еще есть время.

— Ты шутишь? Мы встречаемся на следующей неделе, — с ужасом проговорила она. Мел две недели выслушивала оскорбления со стороны двойняшек, а он даже не начал подготовку своих детей.

— В некоторых вопросах надо все делать невзначай. — Он говорил совершенно беспечно, и Мел подумала, что он ненормальный.

— Питер, ты должен дать им время привыкнуть к мысли, что мы там встретимся, а то они будут ужасно удивлены и, вероятно, очень рассердятся.

— С ними все будет нормально. Теперь расскажи мне о себе.

Она поделилась с ним своими новостями, а он сообщил о новой методике, которую опробовал в то утро во время операции. Мари чувствовала себя хорошо и через несколько дней выписывалась из больницы, немного позже, чем предполагалось.

— Не могу дождаться, когда увижу тебя, любимый.

— Я тоже. — Он улыбнулся при мысли о скорой встрече, и они еще немного поболтали. Но через четыре дня при встрече с Пам ему было не до улыбок.