Перекур
Шрифт:
— А я и не ссу. Может на поплавок? Вечернюю зорьку постоим?
— Да погоди ты! Посидим чуткА, тяпнем по маленькой, «круги» проверим, сплаваем.
…………….Не торопись, Московский…
Но за «кругами» им сплавать так и не удалось. Во всяком случае, до утра.
Решили выпить по паре рюмок под колбасную и сырную нарезки, да полирнуть чайком, а потом уж…
На третьей рюмке неожиданно очень ярко полыхнул костёр, на котором в котелке закипала вода для чая. Как будто невидимый шутник плеснул в него кружку бензина. В высоко поднявшемся пламени приятели разглядели широкоплечую
— Твою мать! Что за хуйня? — матерился Вадим, втирая кулаки в глаза и слепо моргая.
Женьке повезло больше. В момент второй вспышки он успел прикрыть глаза и поэтому первым увидел Гостя, хотя и не сразу. Женька ошалело потряс головой и уставился в сторону костра.
— Ё-моё… — только и нашелся, что сказать Женька, разглядывая незнакомого ему бородатого, длинноволосого мужика ростом за метр восемьдесят, а то и под два. Здоровый. Русоволосый. Плечи вообще смело можно назвать богатырскими. Да он и походил на былинного героя, только без меча и брони. Одет он был в холщовую рубаху-косоворотку, подпоясанную широким ремнём. Штаны, заправленные в сапоги, были, пожалуй, единственной деталью его наряда, не вызывавшей вопросов. Сапоги были странными. Кому на природе могут понадобиться хромовые сапоги? Не кирза или юфть, а именно хромовые? Женька немо взирал на Гостя, всё больше находя вопросы вместо ответов.
Гость стоял возле костра, не двигаясь, и не обращая внимания на пялившегося на него Женьку. Он стоял, закрыв глаза и широко раздувая грудь, дышал чистым воздухом августовского вечера.
— Да ёбтвою… О! — прозрел рядом Вадим — Ты кто?
— Свои, мужики, расслабьтесь — улыбнувшись, пробасили от костра.
Женька скосил глаза на стол. Охотничий нож с широким лезвием («На кабана» — говорил батя, когда дарил) торчал из бревна там, где и положено, под правой рукой, удобно подставляя ручку для захвата.
«Ну и бугай» — пронеслось в голове Вадима, и он тоже подобрался. Адреналин сдавил виски.
Бугай сделал плавный шаг в сторону, чтобы быть лучше видимым для приятелей и всё так же улыбаясь, продолжил:
— Ну, с боевым духом, как я погляжу, всё в порядке — даже не напугались толком. Значит и супостату бока намнём. Вопрос только в том, сколько вас таких боевых у меня есть? Интересно.
— Эй, мужик, ты кто? — повторил вопрос Вадима Женька.
«Вспышка…мужик…чудеса» — логическая цепочка у друзей складывалась примерно одинаково. А если учесть, что все чудеса, которые до этого с ними происходили в жизни, варьировались от отметки «пронесло», до отметки «ну его на фиг», то их настороженность можно было понять.
Чудеса если и происходят, то лучше бы не происходили. Аксиома. Без них жить проще. Безопаснее.
Мужик, казалось, читал тревогу друзей, поэтому начал представляться всё так же спокойно бася от костра:
— Да, ребятки — чудеса. Я ангел Михаил. Меня ещё называют архангелом, но у нас нет такой иерархии. Это придумано людьми. Ещё меня звали Георгий Победоносец. Ильёй Муромцем звали. Я думаю, дальше перечислять не стоит.
— Ктооооо??? — Вадим нахмурился. Всё что сейчас происходило, ему не
Женька же наоборот был удивлён появлением человека в этой глуши, к тому же таким эффектным. Он прекрасно представлял, сколько тут топать до ближайшего жилья. Им завладело любопытство. В любом случае, даже если перед ними был сумасшедший (откуда ему тут взяться??) то явно не агрессивный. Во всяком случае, сейчас.
Ведь давно известен факт, чем крупнее человек, тем он менее агрессивен. Ему попросту некого бояться. А агрессию всегда порождает страх и только страх. Желание ударить первым и победить за счёт внезапности того кто не предоставит шанса на второй удар. Не предоставит и первого, если всё делать честно. Честность — хреновый помощник в борьбе за выживание.
— Ангел, Вадим, ангел… тебе крылья показать с нимбом? Настроения нету. К тому же, как я посмотрю, времена шибко поменялись… нету в вас страха перед Богом. Религия как старая кожа слезает с Руси… это радует. Хоть нормально поговорим… относительно нормально, конечно.
— Может и выпьешь с нами? — Женька приглашающее махнул к столу. Законы гостеприимства всегда позволяют сначала поговорить с пришедшим, не таясь, гостем. Вадим уставился на Женьку уничижающим взглядом. Женька и в армии стремился всё разбазарить и поделиться со страждущими. Широкодушный голодранец.
— Чем бог послал — выдал Женька непривычную Вадиму фразу и жестом пригласил гостя к столу. Вадим неодобрительно засопел. По его мнению, мужика этого надо было гнать в три шеи, чтоб не выскакивал как чёрт из (костра!) табакерки и не нёс тут пурги. Но вмешиваться не стал. Раз у них тут «хлеб-да-соль-чем-бог-послал» то может умнее со стороны посмотреть, во что это выльется? Может у них тут так принято выпрыгивать из костров со спецэффектами. Чего со своим уставом в чужой-то монастырь? Рано кипеж поднимать.
Гость откликнулся на предложение весьма необычно.
Захохотал в небо. Гулко. Мощно. Потом кивнул.
— Свои. И без вас никуда… и с вами… — подошёл к столу. Женька и Вадим сидели с одной стороны стола на бревне, а гость… присел напротив через стол от них, на взявшийся из ниоткуда чурбак. Точнее чурбак появился в его (гостя) лапище тогда когда он начал садиться. Из воздуха. Сам по себе, как само собой разумеющееся.
«Ангел… Победоносец… здоровый… Муромец… хули муромцы под Коломной — то забыли?»
— А козельским чё здесь надо? — Михаил, уловив мысль, ответил на неё как на прозвучавшую вслух. Смотрел на Вадима. Тот покраснел как первоклассник, но взгляд не отвёл.
«Какого хера?»
— А такого, Вадим, нельзя жить в своём народе и никому не верить. Пропадёшь. Ты никому не веришь, и тебе веры не будет. Боишься обмана — сам начнёшь обманывать, а со своими так — нельзя.
«Чё за лекция?» — Вадим вскинул брови. Вызов либо принимается сразу, либо терпится. Вадим терпеть не умел.