Перекур

Сквер Алексей

— Не кощунствуй! Бог един. Не важно как его зовут люди. Саваоф или Иегова… У него нет имени, да оно ему и не нужно, ибо он один и един. Его ни с кем не перепутать. А вера… Некоторые ангелы давали веру своему народу, считая, что так будет легче управлять им. И не только ангелы. Религии случалось придумывать и людям. Ни одна из них не имеет ничего общего с правдой. Как бы люди ни называли Бога, в которого верят, главные постулаты всюду одни и те же. И везде люди придумали себе Власть, чтобы было кому разрешить преодолевать эти заповеди. Крестовые походы и индульгенции. Ваххабизм. Да что я вам рассказываю? Вы итак прекрасно видите, что творится вокруг. Ватикан с педофильными скандалами лишь вершина пирамиды лжи.

— Так Иисуса

не было? — Женька почти всё время молчавший машинально полез за пазуху. Он носил крестик, который ему повесила мать, перед отправкой в армию и на все подколки Вадима не реагировал, пока тому не надоело самому. Ну, носит и носит, какая разница зачем? Вопросы веры в Бога друзья всерьёз никогда не обсуждали. Находились другие темы.

— Почему ж не было? Был. И распяли его. И… делся неведомо куда. Ни один из ангелов на причастности не пойман. Иисус — последнее свидетельство о присутствии в мире… Творца. Хотя и не факт. — На последнем слове Михаил замялся и произнёс его, глядя куда-то в сторону.

— Так какого хрена вы с ним не поговорили? Не расспросили? — опять влез Вадим.

— Да пытались. Но он отказался говорить с нами и говорил лишь с людьми. Причём не делил их на народы. Мы чувствовали его вмешательство, но оно было благом. Никто не противился… а история … мутная.

— Это чем же?

— Тем, что непонятная. Ну, хорошо… я вам расскажу… тем более, что завтра вы всё забудете. Ни к чему вам такие знания. И не поверит никто и лишний камень на душе. Вам сейчас наоборот твёрдость духа будет нужна. А многие знания… — Михаил тряхнул головой и бросил взгляд на Женьку — ну, чего сидишь-то? Наливай, а то уйду!

Женька достал бутыль, а ангел тем временем опустил руку к земле и дёрнул пучок травы, затем протянул руку к котелку, в котором ранее кипела вода, и тот сам подплыл к пальцам Михаила. Бросив траву в котелок, Михаил взял стоящую рядом с ним баклажку воды и долил в продолжающую висеть перед ним посудину. Взмахнул рукой и котелок сам полетел к костру где его уже поджидала ожившая перекладина. Волшебство, да и только.

Женька пролил самогон, а Вадим забыл о своих вопросах.

Михаил ухмыльнулся, глядя на то, как их заворожили его манипуляции.

— Вы как дети. Да чего там…вы и есть мои дети. Вот так же мы с братьями смотрели на то, что может делать Создатель. Нам не надоедало. Нам было интересно. Мы купались в его любви и внимании. А потом Первые Люди вывели его из себя. Он был страшен в гневе, и мы познали разрушительную мощь его разочарования. Многие считают, что он жалел о своём поступке. Однако закончилось тем, что он создал народы и случилось… Люцифер, самый умный среди нас, самый любознательный и творчески одарённый, самый любимый сын Творца — взбунтовался против его решения. Отказался выбирать себе народ. Создатель был опечален. Он наказал моего строптивого собрата отлучением от себя. Отправил в Мир. Дал возможность осознать свою ошибку. Люцифер пришёл в отчаянье и ярость. Он … он начал уничтожать народы. И я увидел смерть нескольких своих собратьев, чьи народы попали под гнев сошедшего с ума Люцифера. Вициэль. Инки. Смерть близких — всегда трагедия. А тогда мы не были так разобщены, как сейчас. И я… я не смог на это смотреть. Потому что Создатель не стал вмешиваться. Тогда вмешался я. Я был сильнее. Оказался. — ангел опустил голову, потом цапнул свой стаканчик со стола и не дожидаясь друзей не медля выпил. Женька, бросив взгляд на Вадима, потянулся к своему. Вадим же смотрел на Михаила в упор, уже готовя вопрос и не замечая ничего вокруг. Михаил поднял руку ладонью к Вадиму и буркнул — Не подгоняй, я сам.

Поставив стаканчик, он поднял голову и продолжил.

— Я не смогу вам объяснить, что такое драка двух ангелов. Вы не поймёте. Для местности, в которой мы столкнулись, это было… там сейчас Марианская впадина. Убить ангела невозможно. Только уничтожив его народ. Народа

у Люцифера не было. И я заключил его в земную твердь. Распылил по ядру планеты. Вплёл его в Мир так, что собраться воедино у него не было никакой возможности. Всё что я смог сделать, это растворить его индивидуальность в Мире. Это был единственный случай, когда ангел поднял руку на ангела напрямую. Его боль и страдания услышали все. Я вернулся не победителем — отщепенцем. Творец не изгонял меня, но и не стал говорить больше со мной. Перестал говорить со всеми нами. Перестал замечать, но и это длилось не долго. Однажды он исчез. Никто не знает, куда и как. С момента гибели Люцифера он более ни с кем не общался. Многие винят в том меня. Клеймо братоубийцы на мне. И я не удивляюсь тому, что мой народ зачастую идёт брат на брата. Мне больно от этого, но и вмешаться я не могу. Некоторые мои собратья считают, что я осквернил этим убийством Мир созданный Творцом. Вмешался в его творение — Мир, и переделал его, заключив Люцифера в его структуру. Так оно, наверное, и есть. Потому что появились катаклизмы, о которых раньше никто и понятия не имел. Не гнев Создателя, а само колебание Мира порождает ужасные землетрясения и цунами. Даже появление Власти у людей и их выбор стремления к комфорту вместо самосовершенствования, возможно, моя вина.

Михаил с последними словами встал, заканчивая разговор. Приятели переглянулись и тоже оторвались от бревна. Ангел протянул руку и опять котелок, волшебным образом снявшись с костра, поплыл к нему в руки. Михаил придирчиво понюхал варево, нисколько не обжигаясь о нагретую сталь посудины, удовлетворённо крякнул и поставил котелок на стол.

— Тут вам небольшой подарочек от меня. Горькая зараза, зато полезная — поутру выпьете. То о чём я вам говорил — забудете, то что я вам принёс, оставите в себе. Бывайте здоровы славяне, даст Бог, свидимся.

— Михаил, постой, у меня последний вопр…

— Он у тебя не последний, Вадим… и даже не предпоследний… но я отвечу. Да, ты прав, один народ остался без ангела. Не выбранный Люцифером народ. И этот народ расселился по всей земле. Его представители есть в каждом государстве, при каждом народе. Как Люцифер смешан с Миром, так и этот народ проник во все другие народы. Этот народ без помощи ангелов придумал себе религию и заставил поверить в неё половину человечества. И религия эта пролила реки крови, при всём том, что основана она на любви к ближнему. И Иисус рождён в этом народе, им же и убит. Но что с того? Это дела давно минувших столетий. Перестань ломать голову над первопричинами, тебе в них не разобраться. Лучше вспоминай свои боевые навыки, они тебе пригодятся. Тебя, Евгений, это тоже касается… хотя ты молодец, и без меня уже по утрам бегать начал. Хвалю. Удачи нам всем. — И Михаил шагнул в костёр, который незамедлительно вспыхнул такой же яркой вспышкой, как и при появлении этого странного гостя.

Утро застало приятелей, спящими у стола с вечерней трапезой. Обильно выпавшая роса, сулившая жаркий день, была им вместо утреннего душа. Мокрые и продрогшие они проснулись почти одновременно. Обоим ужасно хотелось пить. Сперва к остывшему костру подобрался Вадим и, отогревая дыханием пальцы, поминутно зябко передёргивая плечами, попытался его разжечь. Женька заглянул в котелок, стоящий на столе, отпил, скривился и сделал ещё пару глотков. Затем Женька подошёл к тихо матерящемуся Вадиму и протянул ему посудину.

— На выпей, полегчает…

— Да какое там полегчает? Мне щя пиздец придёт! — окрысился Вадим, но котелок принял. Сделал пару глотков и закашлялся — Что это за говно?

— Пей, поможет… — вяло огрызнулся Женька и отпихнул Вадима от кострища.

Вадим сделал ещё глоток и поставил котелок на стол. Потом осмотрел баклажку с самогоном.

— Да мы вчера и трети не уговорили, а как срубился — не помню! — сказал он и поставил ёмкость на место. — Ты тоже ни хрена не помнишь, как и я?