Перекур
Шрифт:
Разобравшись с лагерем и основными вопросами жизненной необходимости, перешли к «водным процедурам».
Трава на месте их лагеря была выкошена не только на берегу, но и в воде. По обе стороны от их «полянки» не менее бурно, чем трава на земле, в воде росли камыши. Но перед лагерем они были убраны. Вместо них с берега в воду уходили широкие мостки, наподобие тех, которые показывают в кино про прежние времена. С таких в старину женщины полоскали бельё. Для рыбалки на поплавок самое оно.
— Я дно програбил недели две назад. Но зацепы иногда случаются — Женька, хвастаясь своим
Под мостками обнаружилась связка стальных прутьев в мизинец толщиной. Женька воткнул их в ряд по обе стороны мостков, тщательно выбирая место для каждого и внимательно сверяясь с какими-то одному ему видными приметами.
— Донки на ямы забросим. Но тут ямы ползают. Я поставил, как прошлый раз было. А если какая клевать не будет, можно будет заморочиться — поискать.
Донки поставили быстро, на каждую Женька привесил по колокольчику. Как рыба дёрнет — так звон будет стоять на всю округу.
— А на блесну ловить будем? — Вадим жаждал деятельности.
— Я тебе спиннинг взял. Завтра покажу где его покидать, только чур сам. Я поплавок люблю. Или донку. Мне нравится спокойная рыбалка, а бегать вдоль берега и постоянно зашвыривать блесну — не моё. Но щука тут есть. И окунь, конечно. Так что будет желание — организуем. Ну не сейчас же ты собрался блеснить!? Лучше давай лодку надуем и «круги» поставим.
«Кругами» Женька называл довольно интересное приспособление для ловли рыбы. К камере от футбольного мяча (в надутом состоянии — поплавок) привязывалось грузило, способное удержать всю снасть на месте. Это грузило по совместительству являлось кормушкой-приманкой (туда набивалась каша с пережаренными /для запаха/ толчёными семечками.), сквозь которую была пропущена леска с четырьмя поводками.
Наживкой послужили лягушки. Частично. Точнее по частям. Женька предварительно поймал и убил парочку лярв, после чего нацепил на крючки их лапы и кусочки тел.
— Это нахрена?
— На сомика… они падаль любят… — Женька, не отрываясь от своей живодёрской деятельности, покосился на лодку, которую надувал Вадим — не перекачивай, смотри! — распорядился он ретиво работающему ногой другу. Насос у Женьки был старый, нажимной, и Вадим сейчас с тоской вспоминал о компрессоре, оставшемся вместе с машиной где-то в Белоомуте.
«Круги» — Вадим такое видел впервые и с неподдельным интересом участвовал на подхвате. Заплыв на лодке почти к самому течению, на границу косы, Женька заякорил лодку и выставил свои «круги». Четыре мяча на воде обозначали места, где залегли кормушки.
— А как узнать, что клюнуло? — до Вадима только сейчас допёрло, что он не видит ничего в этой снасти, напоминающее систему сигнализации о том, что рыба заинтересовалась приманкой.
— А никак! Проверять раз в два-три часа! Тут, считай, везде яма вдоль косы. Я пару собак притопил по весне. Сомы, они как свиньи, всё жрут, и если всасывают в себя
— А не утащат?
— Через косу? Вряд ли, а тут в заводи соберём как нехуй делать. Круг за собой таскать им тоже не просто. Да и не поплывут они далеко. Говорю же… я собак тут притопил, так что сомы тут и живут. Чего им от кормёжки по реке шариться?
— Тоже мне, Герасим нашёлся… Живодёр! — Вадим представил себе двух полуразложившихся собак, с привязанными к ним камнями, на дне реки, вокруг которых шныряют сомы и налимы, выдирающие и всасывающие (во мерзость-то!) из утопленных животных куски мертвечины. — Погань какая. Трупоедов жрать… собак топить… ты ёбнутый во всю башню, отвечаю!
Женька безразлично пожал плечами.
— Червяков пожалей… опарышей… не быть им мухами. И рыбке губу больно. Начинай жрать траву, может поумнеешь с голодухи.
— Но собаки-то… это уже слишком!
— Вот, блять, сердобольный нашёлся. Собачек пожалел. Эти твари, оставшись без хозяев, в стаи по зиме сбиваются. На детей уже нападали пару раз. Их тут зимой без базара отстреливают. У себя там, в городе, можете их хоть в жопу целовать, а у нас тут если животина прёт на человека то её лучше завалить, пока она тебя не загрызла вместе с твоим животнолюбием. Нормальное животное людей сторонй обходит. Я тут по ящику видел у вас там целые программы по отлову, блять, диких собак, и перевязыванию им маточных труб! Они с перевязанными трубами жрать перестают хотеть, не разносят заразу, и жить не мешают? У них на мордах написано какие перевязаны а какие нет? Куда только бабло распиливают, уроды? Совсем ёбнулись. Лучше бы эти деньги в человечьи роддома направили. А так только кич какой-то непомерный… «Мы любим собак, мы их не убиваем, а гуманно сокращаем популяцию» — процитировал Женька гнусавым голосом кого-то из просмотренной телепередачи — тьху, блять! — сплюнул он за борт в сердцах и отвернулся.
Чем ближе к природе, тем меньше сантиментов. Либо ты кушаешь, либо тебя кушают в виде падали, загнувшейся в лучшем случае от голода.
Минут пять Женька, пока Вадим курил, переваривая своё участие в ловле трупоедов, внимательно смотрел на «круги», пытаясь понять, есть ли у поплавков хоть малейший дрейф, и только убедившись, что все четыре «круга» стоят как вкопанные дал команду на отплытие к лагерю.
Как выбрались на берег, Женька миролюбиво закончил затянувшееся молчание:
— Тут вообще-то ещё и ягодные места близко. Жаль ягода уже отошла. А вот грибы уже можно посмотреть. Завтра побродим.
Вадим лишь скривился.
Проверили донки. Тишина.
— Странно. — Женька менял наживку, поглядывал на небо и реку, слюнявил палец определяя направление ветра, шевелил губами и наконец высказался — Молчит сука. Должно уже было клюнуть, а молчит. Что-то не так. Погода меняться надумала? Ты там про погоду чонить слышал, когда выезжал?
— Вроде без дождей — отозвался Вадим.
— Мудило ты мааасковское…про смену ветра ничё не говорили? — Женька ещё раз прищурился на небо.
— Угу… южный сменится северным и рыба улетит на полюс… Не ссы, клюнет!