Перекресток
Шрифт:
Кроме того, последние несколько лет мы работали с ограниченным персоналом. Для всех было лучше, если количество гостей было небольшим, даже если это означало, что мы жертвовали денежными потоками.
У нас больше не было нехватки персонала. Индия удвоила количество сотрудников. Всего за один месяц так много изменилось, что в это трудно было поверить.
И возмущаться тоже было трудно.
По пути в лодж я зашел в один из домиков, чтобы поздороваться с Майком. Он заканчивал работу, убирая остатки строительного мусора в первом домике. Его команда уже перешла к следующему.
Работа,
Полы были отделаны белым дубом в елочку, который я выложил в «Беартусе». Тот же самый пол, по которому я прошлепал босиком в полночь, когда, как последний трус, выскользнул из постели Индии.
Она приводила меня в ужас.
Индия Келлер просто ужасала меня.
Часть меня хотела спрятаться у себя дома и избегать ее как можно дольше. Но вчера вечером у нее были счастливые карты, и я пообещал ей все объяснить.
Кроме того, я пытался избегать ее. Ничего не вышло. Это просто заставило меня… скучать по ней.
Мне казалось, что я скучал по Индии всю свою жизнь.
Следуя за звуками смеха, я направился к лоджу как раз в тот момент, когда с заднего двора выбежала пара ребятишек, гоняя по лужайке футбольный мяч. Я ухмыльнулся, собираясь направиться внутрь, когда следом появилась копна светлых кудрей.
Улыбка на лице Индии растопила мое сердце.
Она погналась за мячом, отобрала его у одного из детей и передала другому. Затем этот ребенок пнул мяч мимо того, что, должно быть, было их невидимой стойкой ворот, потому что Индия радостно вскинула руки в воздух.
Она выглядела… счастливой.
Она была похожа на женщину, которую я знал много-много лет назад. За последний месяц я так редко видел ее улыбку.
По крайней мере, отчасти это моя заслуга.
Я изменил маршрут и направился по траве к группе.
Мяч был у Индии, она вела его на ходу, но, заметив меня, передала его какому-то парню и оставила их играть в свою игру.
Свет в ее глазах померк.
Это моя заслуга. Не отчасти.
— Как может женщина, которая спотыкается обо все, что попадается на глаза, так бить по мячу и оставаться на ногах?
Она рассмеялась.
— Одна из величайших тайн жизни.
За последний месяц этот смех я тоже нечасто слышал.
— У тебя найдется минутка?
— Конечно. — Индия заправила прядь волос за ухо.
— Как насчет прогулки?
— Хорошо. — Она кивнула и пошла рядом со мной.
Мы отошли от лоджа и прошли мимо амбара, подальше от гостей, которые могли нас подслушать. Затем я провел ее через ворота, которые вели на пастбище, где мы обычно выгуливали лошадей.
Это было то же самое пастбище, по которому я провожал ее много лет назад, когда она ехала на моей лошади, а я вел ее под уздцы.
— Кажется, что прошла целая жизнь с тех пор, как мы были здесь вместе, — сказал я.
— Это была другая жизнь.
— Думаю, да. — Подростки, которым отчаянно хотелось побыть наедине с друг с другом, ушли в прошлое.
— Приятный вечер, — сказала она.
— Да. —
Индия была в простой черной майке и облегающих джинсах. На ней были высокие кроссовки «Эйр Джордан». Это должно было показаться смешным — женщина, владеющая ранчо, носит дорогие кроссовки «Найк». Но в Индии не было ни черта смешного.
Она выглядела прекрасно. Сексуально.
— Спасибо, — сказал я.
— За что?
Я оглянулся на лодж.
— Мы нуждались в тебе.
— О. — Она опустила подбородок, но я успел заметить легкую улыбку на ее розовых губах.
— Вчера вечером ты выиграла партию в покер.
— Выиграла.
— Тогда я должен тебе ответ. — Я сделал еще несколько шагов, мысленно возвращаясь к началу. — Помнишь, когда мы были детьми, ты застукала моих родителей за ссорой в лодже?
— Помню.
— После этого мама ушла от папы. Она переехала в город. Они развелись.
— Мне жаль.
— Это было правильное решение. Они были несчастны. Он изменял ей. Я когда-нибудь говорил тебе об этом?
— Нет. — Она приоткрыла рот. — Я понятия не имела.
— Это было всего один раз. Он поехал с друзьями на Национальный финал родео в Вегас. Однажды вечером напился и занялся сексом с женщиной, которую встретил в баре.
Лицо Индии помрачнело.
— Ой.
— Да. Он облажался. Вернувшись домой, он признал это. Он признался во всем маме и умолял дать ему второй шанс. Она любила его, поэтому осталась рядом. Пыталась забыть об этом. И я думаю, что, возможно, у них бы все получилось, но год спустя на ранчо появилась женщина из Вегаса. С Джексом.
Я никогда не забуду тот день. Когда автобус высадил меня на остановке, и ждала меня не мама, как обычно. А бабушка. Она отвезла меня домой, и когда я вошел в дверь, меня встретил детский плач.
Папа ходил с Джексом по гостиной.
Мама заперлась в их спальне, но я слышал, как она плакала.
— Мать Джекса оставила его здесь. Насколько я знаю, она никогда больше не возвращалась и не пыталась связаться с папой.
— Боже мой. — Глаза Индии расширились. — Я понятия не имела. Так Джекс твой…
— Брат. Нет никакого другого слова. Но у нас разные матери.
Джекс не был похож на Хейвенов. У него были голубые глаза, а не карие. Светлые волосы вместо каштановых. Я никогда не встречал ту женщину, но мог только догадываться, что Джекс похож на свою мать. Женщину, которая разрушила мою семью.
И разбила сердце моей матери.
— Сделай мне одолжение? Пусть это останется между нами.
— Конечно, — сказала Индия.
Были люди, которые понятия не имели, что мама не была матерью Джекса. Мне так больше нравилось. Я никогда не хотел, чтобы к Джексу относились по-другому только потому, что он не был плотью и кровью Лили Хейвен. И это была одна из тех грязных историй, о которых мы старались умолчать. Насколько это было возможно в нашем маленьком городке.