Перекресток
Шрифт:
— Может быть, я просто не хочу играть.
Я усмехнулся, взял карты и бросил их на стол, чтобы собрать стопку.
— У нас нет зубочисток, чтобы делать ставки, — сказала она.
— И что? Мы разыграем одну партию. Пять карт. Одна ничья. Лучшая партия получает правду.
— Правду?
— Правду. — Я кивнул. — Если я выиграю, ты должна будешь рассказать мне, что случилось с Блейном.
Она отпила глоток вина, изучая меня поверх бокала.
— А, если выиграю я, ты должен будешь рассказать мне, зачем
Черт бы побрал эту женщину. Она точно знала, куда вонзить свои ножи.
— Хорошо. — Я перетасовал колоду, дал ей снять карты, а затем раздал по пять карт каждому.
Она взяла три.
Я поменял две карты местами.
— Одна пара. — Я с ухмылкой выложил свои тузы.
Она глубоко вздохнула и бросила свои карты на стол рубашкой вверх.
Пара дам.
И пара четверок.
— Черт.
— Ты проиграл. — Она хихикнула. — Я буду жду свою правду, пожалуйста.
— Ты получишь ее. Но не сегодня. — Только не тогда, когда я не готов объяснить.
Между ее бровями образовалась очаровательная складочка. Ее розовые губы изогнулись в хмурой улыбке.
Она выглядела намного красивее, когда улыбалась.
Поэтому я перегнулся через стол, разбросав карты.
И поцеловал ее, чтобы она не хмурилась.
Глава 17
Индия
Целовать Уэста — значит просто напрашиваться на неприятности. Учитывая все, что происходит на курорте, разумным решением было бы прекратить это. Отстраниться и указать ему на дверь. Но когда его губы завладели моими, все чувства исчезли.
В тот момент, когда я приоткрыла губы, его язык проник внутрь. Медленно. Намеренно. Восхитительно.
Мое тело охватило пламя. Футболка, которую я надела, была слишком плотной и горячей. А шорты были слишком тесными. Я не хотела ничего, кроме того, чтобы Уэст прижимался обнаженной кожей к моей собственной.
Мы одновременно поднялись со стульев. И, словно его мысли были зеркальным отражением моих собственных, он потянулся к подолу моей футболки, отрывая наши губы друг от друга, но только для того, чтобы сорвать ткань у меня с головы.
Его карие глаза потемнели, когда он увидел мой обнаженный торс — я сняла лифчик, когда вернулась домой после тяжелого дня. Уэст обхватил ладонями мои груди, и грубые мозоли на его ладонях словно подлили масла в огонь, бушующий в моих венах. Пока одна его рука крутила сосок, другая нырнула в мои волосы, отыскала резинку и сняла ее.
Я выгнулась навстречу его прикосновениям, пропуская густые пряди его волос между пальцами, когда он наклонился, чтобы прижаться ртом к моему соску.
— Да.
Он что-то промурлыкал, и вибрация ударила прямо в мой центр.
Мой
— Инди, — прошептал Уэст мне в грудь, когда перешел к другому соску, подвергая его такой же пытке. Пососал. Полизал. Прикусил зубами.
— О, боже. — Я отпустила его волосы и, протянув руку между нами, расстегнула пуговицу на его рубашке. — Сними. Сними ее. Сейчас же.
Он снова что-то промурлыкал и проигнорировал меня.
Поэтому я сжала рубашку в кулаке и рванула изо всех сил.
Пуговица со звоном упала на стол, оторвавшись от ниток.
Уэст разинул рот, отпустил меня и выпрямился. Затем приподнял одну из своих темных бровей, прежде чем опустить взгляд на свою рубашку.
Эта высокомерная, негодующая ухмылка не должна была быть привлекательной. Но, черт возьми, была. Очень, очень сексуальной.
— Мне нравилась эта рубашка, — сказал он.
— На моем полу она будет смотреться лучше. — Я расстегнула пуговицу, потом еще и еще. Мои пальцы двигались быстро, пока я не дошла до конца, и мне пришлось выдернуть подол из его джинсов.
Под ней была простая белая футболка. Черт возьми. Еще один слой?
— Когда ты начал носить так много одежды?
Его низкий смешок наполнил тишину, когда он оттолкнул мои руки и снял рубашку. Затем он завел руку за голову и быстрым движением стянул свою футболку, и она упала на пол рядом с моей.
Мы столкнулись в безумном месиве губ и конечностей. Я приподнялась на носочки, обхватив его за плечи, и он прижал меня к своей груди. Жесткие волоски на его груди терлись о мою гладкую кожу, слегка царапая ее.
Уэст прошелся своим языком по моему, прежде чем изменить угол наклона наших губ, чтобы прикоснуться к нему. Его руки легли на мою попку, обхватив мои изгибы, и он поднял меня с пола.
Я обхватила его ногами за талию, крепко прижимая к себе, пытаясь придвинуться ближе. Но мешали его джинсы и пряжка ремня.
Я протянула руку, жестом приглашая его сесть на диван.
Вместо этого он направился на кухню, затем усадил меня на кухонную стойку и оторвался от моих губ. Его палец зацепился за пояс моих шорт, потянув за резинку и оттягивая ее назад.
— Прочь.
Я выскользнула из шорт, продолжая сидеть на стойке, пока он расстегивал застежку на поясе. Мои шорты слетели с ног в тот момент, когда он освободился от джинсов, его член был твердым и толстым.
У меня пересохло во рту, а голова закружилась. Дело было не в вине, а в Уэсте. Я была пьяна от его прикосновений, его поцелуев, его мужского, пряного запаха.
— Пожалуйста.
Он расположил свои бедра между моих ног, заставляя мои колени раздвинуться. А затем, без всяких колебаний, оказался у моего входа и наполнил меня одним толчком.