Перекресток
Шрифт:
Вчерашняя головная боль ослабла, но не исчезла. Пульсация в черепе предупреждала, что она вернется в полную силу, вероятно, перед моим совещанием с персоналом.
Я встала и подошла к окну, делая глубокие вдохи и выдохи и массируя виски. Когда я открыла глаза, за лугом, заросшим травами и полевыми цветами, был человек на черном коне, который галопом мчался к горам.
Уэст.
Казалось, в седле ему было так же удобно, как и на своих двоих. Этот человек на лошади был
И уж точно не тот, кто придет на собрание персонала.
Глава 6
Индия
11 лет
Я похлопала маму по плечу, ожидая, пока она оторвется от книги. Затем указала на дверь лоджа, держа футбольный мяч под мышкой.
Она с улыбкой кивнула, а затем подмигнула мне.
Папа спал на диване. Его ноги лежали у мамы на коленях, и он похрапывал. Громко. Он бы нас не услышал, если бы мы шептались, но мы все равно молчали.
— Я люблю тебя, — одними губами произнесла она.
— Я тоже тебя люблю.
Мы с мамой умели читать по губам. У нас была большая практика беззвучно разговаривать, пока папа спал, как дома в Техасе, так и здесь, в Монтане. Она сказала, что он не высыпался, и причина, по которой ей нравились наши каникулы на Скотоводческом Курорте «Крейзи Маунтин», заключалась в том, что он заставлял папу отдыхать.
Он всегда дремал, когда мы были здесь.
Но не я. Я не хотела ничего пропустить в этих поездках.
Я послала ей воздушный поцелуй и на цыпочках вышла на улицу, стараясь, чтобы за мной не хлопнула дверь. Затем я сбежала по ступенькам крыльца, коленом отбив мяч, когда достигла земли. Локон упал мне на лицо, хотя я и собрала волосы в тугой хвост. Видимо недостаточно тугой. Я ненавидела свои волосы.
Я хотела подстричься покороче. Но всякий раз, когда я просила маму, она отказывалась. Говорила, что они слишком красивые, чтобы их стричь. Думаю, она просто не хотела, чтобы я выглядела как мальчик.
Она уже ворчала по поводу моей одежды. Она хотела, чтобы я носила платья и юбки. Я ненавидела платья и юбки. Я надевала их только в церковь по воскресеньям.
Мне не нравились розовые в горошек или фиолетовые оборки. Мне нравились шорты и футболки. И я хотела коротко стричься. Меня тошнило от того, что волосы вечно лезли мне в рот, когда я играла в футбол. Во время одной из моих игр этой весной мне в глаза попал локон, и я пропустила удар.
Я часто пропускаю удары по воротам, с волосами или без них, но в тот раз я точно пропустила один из них из-за своих волос.
Папа сказал мне, что, по его мнению, футбол помогает мне улучшить координацию движений. Я думаю, он сказал
Бросив мяч на землю, я пнула его по каменной дорожке, ведущей к лоджу. Вчера мы приехали поздно вечером и направились прямиком в Шале «Беартус», так что я еще не нашла Уэста.
Он играл в футбол? Я была худшей в нашей команде, но все равно могла научить его играть, если он не умел.
Дверь лоджа открылась, и на улицу вышла бабушка Уэста с Джексом.
Он стал намного больше и был самым милым ребенком на свете. Он совсем не был похож на Уэста или Кёртиса. У Джекса были светлые волосы и голубые глаза. Сколько ему лет? Когда мы впервые приехали в Монтану, он был совсем малышом. Это был наш третий отпуск здесь, так что ему, наверное, было четыре.
Бабушка держала его за руку, пока они спускались по лестнице. Она улыбнулась мне, ее карие глаза заблестели.
— Здравствуй.
— Здравствуйте. — Как же ее звали? — Привет, Джекс.
— Привет. — Он помахал мне всей рукой, а не только кистью. На голове у него были защитные очки, заправленные в светлые волосы. Его плавки были неоново-оранжевого цвета и подходили к шлепанцам. — Мы идем на урок плавания.
— Звучит забавно. — Я хихикнула, когда он надел защитные очки и одарил меня улыбкой, которая осветила его лицо.
— Нам лучше вернуться в город, — сказала бабушка. — Пока, мисс Келлер.
— До свидания. Увидимся, Джекс.
— Покаааа. — Он подскочил к ее грузовику, затем встал на цыпочки, чтобы дотянуться до дверной ручки, но она была слишком высоко.
Я подняла свой мяч и понесла его вверх по ступенькам крыльца, когда они уехали.
Когда я вошла в вестибюль, на стойке регистрации никого не было. Двери в столовую были открыты. Внутри за столом сидела официантка и заворачивала столовые приборы в белые салфетки. Но Уэста там не было.
За стойкой регистрации был коридор. Вероятно, гостям не полагалось ходить туда, но во время нашей последней поездки Уэст показал мне все вокруг лоджа. Мы играли в его крепости, и у нас закончились закуски, поэтому мы прокрались на кухню за батончиками мюсли от шеф-повара.
Я сделала несколько шагов по коридору, оглядываясь через плечо, чтобы убедиться, что я одна. Звук громких голосов заставил меня замереть.
— Я так больше не могу, Кёртис.
— Лили, пожалуйста.
Кёртис и Лили. Родители Уэста. Лили обычно сидела за стойкой регистрации. Она была милой. А еще она была очень хорошенькой, и мне нравились ее шелковистые темные волосы.
— Это слишком сложно. — Лили всхлипнула, как будто плакала.
Каждый раз, когда мама с папой ловили меня на том, что я подслушиваю, у меня возникали неприятности. Но я не двигалась. Я прижалась спиной к стене и, затаив дыхание, слушала.