Перекресток
Шрифт:
Аккуратно ступая вдоль стены, я дошел до следующего поворота. Хвала богам, здесь «червоточины» были видны, если, конечно, знать, куда и как смотреть. В зеленоватом свете, исходившем из широких, примерно в три ладони, полос, идущих вдоль стен и по потолку, они казались чуть более темными, чем остальной пол.
Присев на корточки, я вытянул перед собой гибкий телескопический держатель с зеркальцем на конце. Устройство древнее, но куда более надежное, чем всяческие летающие видеокамеры с зачатками искусственного интеллекта. Вроде бы все чисто. Сунув руку за спину, нащупал прикрепленный к нижней части ранца контейнер и, отстегнув его, аккуратно поставил на пол.
— Ким,
— Слышу тебя, система мониторинга готова, выпускай.
Я набрал на клавиатуре, встроенной в верхнюю часть контейнера, последовательность команд, активирующих «Управляемые Автономные Датчики Системы Анализа», они же «хорьки», и откинул крышку. Десяток тонких матово-черных пластиковых тел вынырнули из контейнера и тут же порскнули вперед и в стороны, веером расходясь вдоль неисследованного отрезка коридора.
Я остался сидеть, ожидая, когда Ким и Платформа обработают первую порцию данных и скажут, стоит ли мне соваться дальше. Без симбота было очень неуютно, но он остался на верхнем ярусе, дальше пришлось шагать на своих двоих: коридоры резко сужались, и протиснуться сквозь «бутылочные горлышки» в «Гоплите» было совершенно нереально. О чем я с тоской и сообщил Платформе, оставшемуся вместе с Кимом в нашем передвижном центре координации, по совместительству — походном доме и системе огневой защиты. В далеком светлом прошлом — передвижной командный пункт штурмовой пехоты. Как он сюда попал, ума не приложу, но Платформа его углядел и купил «про запас». Было это лет за семь до моего появления на Перекрестке, и все эти годы служила машинка верой и правдой.
Фрэд же пребывал в охранении и неспешно фланировал на подступах к лагерю нашей экспедиции. А вот я сидел на корточках и тосковал. «Гоплит», конечно, стоял не просто так, а в режиме активного сканирования окружающего пространства, и, случись какая гадость, я бы узнал об этом первым. Но все равно, куда приятнее смотреть на неисследованный мир через визор боевого шлема, когда с левой стороны успокаивающе переливаются зеленым данные комплекса наблюдения, а в ушах привычно шелестит статика общего канала связи, прерываемая сдержанным покашливанием Фрэда и сопением Платформы. Общий канал, конечно, никуда не делся, черная капля наушника в ухе, тоненькая дужка микрофона подходит к губам, но визора не хватало.
— «Хорьки» говорят, все чисто. Они дошли до конца прямого отрезка, дальше перекресток, хорьки разделились, большую часть я отправил налево, оттуда вроде перспективные такие циферки идут. В той стороне двери, а за ними достаточно обширные помещения. А вот справа — две или три червоточины. И не простые, а сумасшедшие.
— Тебя понял, иду за «хорьками» налево. Там пол чистый, так?
— Да, порядок.
Так, значит, направо без необходимости соваться не будем. Сумасшедшие червоточины — это как раз те, от которых сходят с ума датчики. И выведут они… неизвестно куда, но с практической точки зрения — в никуда.
— Ким, что с движением? — решил перестраховаться я. Уж больно тихо было вокруг, и это мне смутно не нравилось.
— Ничего внештатного. Ни с верхних уровней, ни от «хорьков».
— Ясно. Начинаю движение.
— Принято.
Я двинулся вдоль правой стенки коридора — неторопливо, мягко ставя ноги с пятки на носок, распределяя вес тела так, чтобы иметь возможность оттолкнуться и левой, и правой ногой, если возникнет необходимость срочно сматываться. Хотя вроде червоточины не имели манеры блуждать, постороннего движения тоже не было…
Я резко прыгнул вверх, одновременно активируя гелевые липучки в перчатках, наколенниках и носках сапог.
По коридору
К счастью, потолок тоже был волнистым, весь в натеках и сталактитах, порой в человеческий рост. На одном из таких выступов мне и удалось закрепиться, причем я успел перевернуться головой вниз и теперь внимательно наблюдал за приближающейся тварью, представляя, как буду вынимать душу из Кима, когда вернусь. В который раз уже убеждаюсь, что тяжелая паранойя и разумная осторожность — суть одно и то же. Вернусь и буду вбивать это понятие Киму в голову. И остальные части тела.
Анубис напоминал помесь богомола с волком. Ростом в два с лишним метра. Покрытое чем-то вроде хитина тело заканчивалось сидящей на мощной шее головой с вытянутыми челюстями, совершенно волчьим влажным носом и внимательными черными глазами. Уши у твари тоже были не то волчьи, не то собачьи, поросшие густым седоватым волосом. Они чутко подрагивали, но почесать песика за ушком желания почему-то не возникало.
Но откуда же он мог тут взяться? Да еще и со стороны того коридора, по которому только что прошлись «хорьки». Для чего, кстати, и были запущены — стационарные датчики танка, которыми оперировал Ким, отсюда, с нижних уровней, давали только самую общую картинку, мешала толща камня и странный, похожий на желтоватую слюду материал, из которого создатели комплекса делали перекрытия и облицовочные панели помещений. Не могли же они все разом прохлопать появление анубиса.
Однако — вот он, уверенно топает, цокая когтистыми лапами, в передних конечностях помесь копья и широкого ножа — лезвие, наверняка сделано из металлической полосы, отодранной от какой-нибудь аппаратуры в этом здании. Или в другом таком же. Коричневый собачий нос чутко подрагивает, и я замираю. Даже не дышу. Вроде бы анубисы не отличаются тонким обонянием, но кто его знает, как оно на самом деле. Общение людей с ними сводилось к отражению внезапных нападений, когда десяток-другой шипящих псиглавцев налетал, словно из ниоткуда, ловко орудуя этими своими копьемечами, и откатывались, оставив нескольких убитых и искореженное, порубленное оборудование поисковых партий, а частенько и раненых сталкеров. Или погибших — лезвия копьемечей были остроты необыкновенной и проникали в самые крохотные щели, перерубая провода и шланги симботов. Несколько раз анубисы заставали врасплох экспедиции во время привалов, когда люди покидали симботы. Выживших не было.
Правда, один на один человек с псиглавым богомолом справиться мог. Вот только, насколько я знал, анубисы никогда не нападали в одиночку. Именно поэтому я висел под потолком вниз головой и не шевелился. Если тварь одна, я подожду, когда она отойдет подальше, и направлю за ней пару «хорьков», управляя ими в ручном режиме. А вот если вслед за этим молодцем последуют другие бравые ребята…
Я попытался вспомнить, на сколько часов непрерывной работы рассчитаны «липучки».
Тем временем анубис остановился точно подо мной и смешно задергал головой. Я напрягся и приготовился отклеиваться. Если упаду как надо, то смогу захватить шею псиглавца и резко дернуть назад. Должно сработать.
Все упиралось в один маленький вопрос — один ли он?
Анубис сделал пару шагов в сторону, подпрыгнул, насекомо выворачивая ноги, и пропал в одной из червоточин.
Только сейчас я понял, что все это время канал связи был открыт и в любой момент меня могли вызвать. Как обстоит у аборигенов дело со слухом, я не знал.
Повисев еще пару минут в полной тишине, я откашлялся и хрипло осведомился:
— Ким? Ты там ничего необычного сейчас не видел?
В наушнике прозвучал низкий, хрипловатый голос Платформы: