Перекресток
Шрифт:
— Пойдем, перекусим, заодно узнаем, можно ли тут переночевать, — сказал Антон, решительно выбираясь из уютного теплого салона под неприятную холодную морось.
— Не рано готовишься на ночлег? — скептически спросила Ника.
Она выскочила из автомобиля следом, и теперь старательно изображала некое подобие гимнастики, наклоняясь и изгибаясь, как самая настоящая кошка. Казалось, вот-вот, еще секунда и девушка, издав призывное «мяу!» помчится к домашнему уюту и теплу, манящему светом из сказочных окон кафе.
— Я, вообще-то, уже четвертый час за рулем, — отозвался
— Вот, что значит — литератор, — завистливо сказала Ника. — Так красиво о теплом сортире больше никто из моих знакомых не мечтает…
Маленькое, красивое крылечко, все в резьбе по дереву, в отличие от окон кафе было освещено лишь отблесками света от вывески, и Карев не без труда нащупал в сгустившемся сумраке холодную медную ручку двери. В лицо сразу же дохнуло совсем не жилым, неуютным, затхлым теплом забытого, редко прибираемого, захламленного старыми газетами и полуразвалившейся мебелью помещения. Но действительность оказалась лучше собственного запаха. За маленьким, вдвоем не развернуться, тамбуром располагался вполне цивилизованный, оформленный «под старину» зальчик, неярко освещенный, совершенно пустой и тихий.
Постояв несколько секунд у дверей в необъяснимом ожидании и наугад выбрав себе столик в дальнем от входа уголке, Антон и Ника прошли к нему и устроились на жестких деревянных стульях с резными, красивыми, но неудобными спинками, и тут же, не успел Карев еще выложить на стол коробку папирос из кармана своей «вечной» кожаной куртки, к ним подошла неизвестно откуда взявшаяся, будто вынырнувшая из подпространственного «тоннеля», официантка в коротком форменном платье с изящно вышитым над верхним маленьким кармашком и отчетливо читаемым именем — Игона, и непонятным набором латинских букв вперемешку с цифрами — чуть ниже. Улыбчивая, совсем еще молодая, стройненькая, но как-то по провинциальному простенькая, со светло-русой косой, перекинутой на грудь и свежим, будто только что умытым, веснушчатым лицом.
— Здравствуйте, люди, — простенько улыбаясь, сказала она, одновременно доставая из кармашка крохотный блокнотик. — Вы к нам просто покушать или будете обедать здесь?
— А чем ваше «покушать» отличается от обеда? Здравствуйте, девушка, — изображая на лице легкую ревность к официантке, уточнила Ника, а Антон, улыбнувшись в ответ, молча и вежливо поклонился, не вставая из-за стола.
— Покушать можно яичницу с ветчиной, сосиски с зеленым горошком, — вежливо и отчетливо, будто и не замечая ревности блондинки, пояснила Игона. — А хороший обед надо готовить и начинать с аперитива.
— Как ты, Карев, насчет начать с аперитива? — игриво подтолкнула Антона в бок Ника. — А потом закусить сосиской?
— А мясо какое-нибудь есть? чтобы недолго готовить? — поинтересовался Антон, вспомнивший, что мясо последний раз он видел больше суток назад, а в том самом фешенебельном ресторане, где их застал начальник Сто
— Быстро возможно только готовое, если разогреть в особой микроволновой печи, — продолжила улыбаться официантка. — Если вы немного подождете, то наш повар нажарит для вас специально. У него это получается хорошо.
Была в словах, построении фраз, общем поведении и искренней, казалось бы, улыбке девушки какая-то трудноуловимая странность, но Антон не успел, как следует, об этом подумать, в бок его ткнула, пробивая кожу куртки, рубашку, мышцы и, кажется, доставая до печени холодным, острым кулачком, блондинка:
— Соглашайся, Карев, давай поедим по-человечески перед подвигами, я бы вот тоже от куска хорошо прожаренного мяса с корочкой такой хрустящей не отказалась… А пока мясо ждем, можно и водки выпить для аппетита, и чего-нибудь солененького пожевать на закуску. У вас здесь что есть солененького?
— Грибы, рыжики и маслята, и огурцы соленые и маринованные, рыба разная горячего и холодного копчения, — четко, будто зачитывая меню, начала перечислять Игона. — Помидоры и перец сладкий маринованные, икра черная, зернистая и паюсная, икра красная разных лососевых рыб…
— Опять разорю тебя, Карев, теперь на икру, — задумчиво сказала Ника, делая вид, что пытается вот так, сразу, выбрать что-нибудь из предложенных соблазнительных закусок. — Но сначала все-таки надо определиться с ночлегом, а то с набитым до предела желудком тащиться по буеракам и косогорам, да еще ночью, не очень-то романтично…
Блондинка резко и пытливо взглянула в безмятежные глаза официантки, но та никак не отреагировала, будто разговор о ночлеге прошел мимо её ушей, и Ника с трудом подавила желание пощелкать пальцами перед лицом девушки, проверяя — не впала ли та в ступор. Впрочем, делать этого не пришлось.
— У вас тут есть номера для проезжающих? — прямо спросил Антон, обращаясь к официантке.
Та будто бы напряглась, задержалась с ответом буквально на полсекунды, но теперь ожидающая чего-то подобного блондинка заметила эту непроизвольную задержку.
— Нет, мы не предоставляем таких услуг, — изобразила на лице радостное сожаление услужливая девушка и тут же замолчала, будто выключилась из общего разговора.
— А какая-нибудь гостиница есть поблизости? — с легким раздражением уточнил романист, которому эта беседа тоже начала действовать на нервы.
— Я не могу вам подсказать, — еще более разочарованно, но по-прежнему улыбаясь, сообщила Игона. — Но если вы поедете направо от ближайшего поворота, то можете найти старый поселок. Там живут люди, много людей, не то, что у нас. Вас могут пустить на ночлег, если хорошо заплатить и вести себя смирно.
— Это недалеко? — все-таки решился спросить Антон, хотя предпочел бы просто плюнуть и прекратить ставший бессмысленным разговор.
— Я не знаю единиц измерения, — совсем как школьница, не подготовившаяся к уроку, ответила официантка. — Но вы сказали про мясо — его начинать жарить?