Перекати-поле

Мичем Лейла

Глава 35

По прошествии двух недель Кэти вновь вернулась к работе официантки у Бенни. Она надеялась, что это событие пройдет тихо, но какой-то доброжелатель прислал украшенную надувными шарами корзину белых и голубых цветов с надписью «ЭТО МАЛЬЧИК!», которая была поставлена на стойку кассы и еще много дней приглашала желающих взглянуть на ее ребенка в конторе Бенни. Посетители приносили подарки и открытки — благовидный предлог своими глазами увидеть, похож ли младенец на Трея. Общее мнение сводилось к тому, что да, похож. Даже сомнений быть не могло. Эти темные вьющиеся волосы,

эти черты лица не могли принадлежать никому другому, кроме как Трею Дону Холлу.

Через неделю Кэти отпустила надутые гелием шарики и отправилась на кладбище, чтобы положить все еще свежие, подкрашенные голубой краской гвоздики на могилу другого младенца, который умер всего через несколько минут после своего рождения.

Морозные дни, стоявшие в «Ручке сковородки» в феврале, наконец миновали, наступила весна, и прошел еще один год. Ребенок рос. Он был спокойным, любопытным и демонстрировал сообразительность, нетипичную для детей его возраста. Он сделал то, что еще никому никогда не удавалось, — заставил засмеяться Оделла Вулфа. А благодаря тому, что его манеж находился тут же, в заведении царила такая благоприятная рабочая атмосфера, и Бенни, который стал несколько самоуверенным из-за доходов, позволивших ему повысить зарплату своим работникам, со смехом заявил, что ему следовало бы взять малыша на оклад.

Бенни пришел к мысли, что встреча с Кэти Бенсон — это самое счастливое событие, которое с ним произошло. Она спасла его бизнес и привнесла в его жизнь радость и возможность гордиться собой, не говоря уже о тех людях, которых он полюбил. Он не переживал, что все чаще возникал вопрос, кому из них в большей степени принадлежит заслуга такого успеха. Ее идеи оказались очень хороши для бизнеса, они придали этому месту стиль. Официанты теперь все были одеты в черные брюки и белые рубашки. Жаренные на углях ребрышки подавались с чашей для омовения рук. Вместо бумажных салфеток стали использовать салфетки из ткани.

Единственное, что омрачало его светлые перспективы, — это мысль о необходимости лицом к лицу столкнуться с неминуемыми реалиями жизни. Придет день, когда Эмма станет уже слишком стара для этой работы. Конечно, она была удивительно энергичной женщиной, но он хорошо помнил свою мать в таком же возрасте, как Эмма: сегодня — крепкая и бодрая, на следующий день — слабая и болезненная, а там и смерть не за горами.

Это будет для него поистине черный день! Когда в кухне хозяйничала Эмма, это означало, что все будет хорошо. Рядом с ней нашел себя и Оделл. Со временем уйдет Бебе — а как могло быть иначе? Она — красивая девушка, молодая и жизнерадостная; работа у Бенни — это временная остановка, а затем Бебе обязательно решит двигаться дальше. Но больше всего Бенни боялся того момента, когда в двери его кафе войдет какой-нибудь незнакомый красавец, завоюет сердце Кэти и уведет ее вместе с сыном. Это должно будет произойти, рано или поздно. Он только надеялся, что к этому времени будет не слишком стар, чтобы работать в одиночку. Он продаст это место, прежде чем будущий покупатель успеет сообразить, что главный источник успеха — и счастья самого Бенни — отсюда ушел.

На новогодние праздники, 1 января 1988 года, Трей, будучи второкурсником, привел непобедимых «Майами Харрикейнс» к выигрышу национального чемпионата. В течение всего сезона глаза Керси были прикованы к выросшему здесь и теперь находящемуся в центре всеобщего внимания квотербеку. В спортивных разделах городских газет частенько появлялись статьи о его спортивных подвигах, перепечатанные из изданий, которые издавались в кампусе университета Майами. Внимания удостаивалась любая пикантная подробность, имеющая к нему хоть какое-то отношение. Одна такая деталь, промелькнувшая в материале о студенческих мероприятиях в Майами, попала на глаза Кэти и разбила ей сердце. В университете была традиция — по аналогии с разведением костров в других учебных заведениях — зажигать огонь на деревянной лодке посреди

озера Оцеола, вокруг которого был построен студенческий кампус. Примета утверждала, что, если мачта останется стоять прямо, пока лодка не сгорит и не потонет, «Ураганы» обязательно выиграют. Участвуя в этой церемонии, игроки стартового состава должны были бросить в пламя что-то из своих личных вещей. В материале писалось, что ТД Холл бросил в огонь свое стеганое одеяло.

После финальной игры на стадионе «Апельсиновая чаша» в Майами, где «Ураганы» в «матче века» победили первую команду страны, корреспонденты национальных изданий раскопали историю с Кэти.

Через несколько дней после памятной победы в кафе между ленчем и обедом зашел незнакомец и заказал кофе. Он был молод — где-то до тридцати, по оценкам Бенни, — привлекательной внешности, хорошо одет. На шее у него висела дорогая камера серьезного фотографа, которую он положил на стойку, пока пил свой кофе. Бенни нахмурил брови, заметив, как внимательно он рассматривает Кэти из-за края своей чашки. Взгляд его был не похотливым, а изучающим. Она на несколько минут для смены обстановки вынесла ребенка в обеденный зал, потому что в это время дня незнакомец за стойкой был их единственным посетителем.

Через некоторое время он снова повесил камеру на шею, навел ее и позвал:

— Мисс!

Кэти, занятая своим сыном, обернулась на голос, и в этот миг камера щелкнула.

— Эй, что вы делаете? — требовательным тоном спросил Бенни, поднимаясь из-за кассы. — Она не давала вам разрешения делать снимки.

— Вы ведь Кэтрин Бенсон? — спросил фотограф, не обращая внимания на Бенни.

— Вам какое до этого дело? — вмешался Бенни.

— А что, если и так? — качая сына на руках, сказала Кэти.

— Это ведь ребенок Трея Дона Холла, а вы его мать?

Кэти побелела, а мужчина вновь поднял свою камеру.

— Оделл! — крикнул Бенни в сторону кухни. — Зайди-ка сюда и прихвати с собой свой кнут.

Ошеломленная Кэти, прикрывая лицо сына ладонью, испуганно спросила:

— Кто вы такой?

— Внештатный фотограф. Меня наняли сфотографировать вас и вашего сына. Я заплачу вам. Я…

Кнут Оделла громко щелкнул об пол позади него. Фотограф подскочил на месте, но благодаря своей природной наглости — или профессиональному рефлексу — навел объектив на Оделла, который снова поднял рукоятку своего оружия. На этот раз кнут просвистел у него над головой, задев волосы. Лихорадочно щелкая камерой и продолжая пятиться, фотограф выскочил за дверь еще до того, как Кэти, потрясенная происходящим, успела закрыть рот.

Через несколько дней эти снимки всплыли на первых страницах одного таблоида, продаваемого в продовольственных магазинах, под заголовком «Плод любви суперзвезды». Фотография бледного лица шокированной Кэти над кудрявой темноволосой головкой ее сына и снимки Оделла, яростно размахивающего своим кнутом, были размещены рядом с материалами о победоносном Трее Доне Холле после игры в «Апельсиновой чаше».

Интерес прессы к опрометчивой девятнадцатилетней звезде футбола и его юной подруге быстро угас, но урон все же был нанесен. Мейбл Черч от стыда едва не слегла, а в Корал-Гейблс этот скандальный бульварный листок заставил несколько поумерить ту гордость, которую «Ураганы» демонстрировали по отношению к своему квотербеку. Фрэнк Медфорд вызвал Трея к себе в кабинет, чтобы лично во всем разобраться.

— Ты это видел? — спросил тренер, бросив злополучный номер таблоида Трею через стол.

Трей с озадаченным видом взял его, и сердце его замерло, когда он узнал на фотографии Кэти; он видел ее впервые с тех пор, как полтора года назад вытолкал девушку из дома своей тети.

— Вот блин! — вырвалось у него, когда он читал статью, сопровождаемую фотографиями его и Кэти в самые их счастливые дни в последнем классе школы. Снимки были пересняты из их выпускного альбома.

— Насколько правдива вся эта история? — спросил Фрэнк.