Перехват
Шрифт:
– Что там слышно, камрады? Капитан ничего конкретного не говорит, приказал быть наготове, а народ-то волнуется…
– Возможен налет, – сказал Хирш. – Скорее всего, на ангар механиков.
– Но они-то ушли, я видел…
– Ушли. И мы уходим.
– Понимаю. Возле роботов ночевать будете?
– Да, на свежем воздухе.
– Но вас крысы уделают, их там пропасть. Они с этих складов на сто метров к посту бегают. Мои люди жалуются, что прямо за ноги хватают и ничего не боятся.
– Скажи своим, чтобы жратву в открытом виде не таскали,
– Дык, трудно на посту с пустым желудком. У нас ведь смены по три часа.
– Значит, открой банку, сожри все разом и зашвырни посуду подальше.
– Целую банку сразу? Если каша с мясом – это много.
– Тогда делитесь с крысами…
– Бойцы-то ваши как, оклемались после конфет? – сменил тему Джек.
– За два часа вроде все выздоровели.
– Сам-то не ел? – улыбнулся в темноте Хирш.
– Нет, я сладкое не люблю. Вот покурить – да.
Проводив пилотов до их машин, Брюкнер пошел дальше – проверить пост, а Джек, Хирш и Шойбле, не зажигая фонарей, быстро установили палатку и развернули спальные мешки.
– Ну что, порядок, – сказал Хирш и, включив фонарь на режим «ночника», подвесил его на каркас. И сразу этот тряпочный домик приобрел вид уютного жилья.
– Здорово! – похвалил Шойбле. – Теперь бы чего-нибудь пожрать…
– Тихо… – одернул его Джек. – Что это?
Снаружи доносился какой-то нарастающий шум, как будто издалека приближалась вражеская конница.
– Это крысы, приятель, – сказал Хирш, роясь в своем ранце.
– Но мы же никакой еды еще не открывали…
– Не открывали, но они думают, что открывали, вот смотрите!
И Хирш продемонстрировал коллегам старый бумажный пакет.
Джек вспомнил, что видел несколько таких в продуктовом углу ангара.
– Что это?
– Карбонатный порошок. Применяется для ухода за кожаными изделиями. Раньше в армии было много всякой кожи – портупеи, ремни, ботинки. Так вот, чтобы отмыть все это, придать коже первоначальную упругость и мягкость, их сваливали в большую стиральную машину…
– У нас такая в роте была! – вспомнил Шойбле.
– Возможно. Так вот кожаные вещи сваливали, засыпали этот порошок, и все это крутилось там с водой какое-то время, потом вода сливалась, ботинки сушились – и все как новое.
– Здорово, а крысы здесь при чем? – не понял Джек.
– Карбонатный порошок для крысы – как валерьянка для кошки.
– Для Ренегата?
– Не знаю, как для Ренегата, но настоящие кошки от нее балдеют и за одну каплю готовы на любые безумства. Идемте, пора отдавать крысам положенное, а то они возьмут нашу палатку штурмом.
Когда все трое выбрались наружу, они увидели, что вся территория вокруг усеяна желтоватыми светлячками. Это было завораживающее зрелище, напоминавшее вид большого города в иллюминаторе самолета.
– Ух ты! – произнес Джек. – И все из-за порошка?
– Из-за него… – ответил Хирш и, размахнувшись, зашвырнул пакет в самый центр складских развалин.
Слышно было, как от удара упаковка разорвалась
Какое-то время крысы не понимали, что произошло, продолжая пялиться своими желтыми глазками, но вдруг ближние к развалинам животные что-то почуяли, а потом первыми бросились обратно в руины, и за ними, словно сквозь прорванную дамбу, к развалинам потянулся весь этот океан желтых огоньков.
Возле узких лазов возникли свалки, крысы стали драться, визжать, но скоро ушли все до одной, и шум новой потасовки стал раздаваться в центре их царства, где началась дележка дефицитного продукта.
– Да они нам покоя не дадут, если так грохотать будут, – заметил Шойбле.
– Дадут, – успокоил его Хирш. – Через полчаса все будут дрыхнуть часов десять. Проверено.
– Откуда ты это знаешь, Тедди? – спросил Джек.
– Сосед у нас был складской работник, всегда от него рыбой пахло и гуталином. Так вот он с этими крысами все время воевал, придумывал все новые способы, а потом мне рассказывал. Тогда было просто интересно, но теперь вот пригодилось.
68
Хирш оказался прав, вскоре крысы затихли. Постояв снаружи еще немного, пилоты забрались в палатку, и Джек стал вытаскивать из сумки припасы.
– Теперь нам никакие крысы не помешают, – сказал Шойбле и энергично потер ладони.
– Джек, ты ляжешь вон туда – к стенке, Петер рядом с тобой, ну, а я, как самый длинный, ближе к выходу.
– Так быстрей выбираться? – догадался Шойбле.
– Вот именно. И запомните, руины за нами – это «стрелка на шесть часов». А перед нами – «на двенадцать».
– Заметано, командир, – кивнул Шойбле, не отрывая взгляда от манипуляций Джека, который одну за другой вскрывал консервные банки.
Потом они занялись едой и какое-то время только жевали.
– Хреново, если не прилетят, – в конце концов сказал Шойбле. – Столько подготовки.
– Да ладно тебе, – отмахнулся Хирш. – Если не прилетят, будем считать, что у нас был пикник на территории базы.
– Будем считать, – кивнул Шойбле.
Коллеги еще ели десерт, когда Джек перебрался к стенке и, слегка взбив спальный мешок, с наслаждением на нем растянулся.
Спать на новом месте было интересно, хотя и не слишком удобно. В ангаре пол был ровный, а здесь, на грунте, имелись небольшие, но заметные кочки. Немного поерзав, Джек нашел нужное положение и вскоре уснул, сразу начав видеть сны. Это были странные истории про ловлю сапиг, где вместо понятных ему ленточных червей попадались полутораметровые сомы, которые били хвостами, поднимая брызги, и в итоге срывались с петли и уходили на глубину.
После рыбалки стали сниться сфероиды – огромные шары, всплывавшие вдруг из земляной толщи и летевшие зигзагами, один за другим. Их будто несло ветром, их полет был прерывист и непонятен. Они то взмывали к облакам, то в одно мгновение оказывались у земли и опять дрейфовали вслед за ветром, уходя в тумане за самый горизонт.