Перехват

Орлов Алекс

– Я готов, капрал, я готов принять это условие и больше ни с кем и нигде не буду устраивать пари. Только верните мне мои пять сотен! Пожалуйста!

Джек отдал деньги в потные руки Гуммеля и улыбнулся Хиршу.

– Признаться, я бы никогда не придумал более ужасного наказания этому мерзавцу, – сказал Хирш.

– О чем ты, Тедди? – удивился Джек.

– Ну как же… Ты заставляешь его задумываться перед каждым пари, без которых он жить не может. Если пари состоится и ты о нем узнаешь, он отдаст пятьсот ливров

против какого-нибудь смешного выигрыша в пять или двадцать ливров, понимаешь?

– О да, только я об этом совсем не думал, я не собирался его наказывать.

– Не собирался, а получилось. И тут ты прав, эта поганка нам здесь не нужна. Либо он становится человеком и водит свой «гасс», либо валит в войсковую тюрьму.

– Даже так?

– А чего с ним сюсюкаться? Игроки это, увы, уже порченый материал, проверено. Сегодня кланяются и улыбаются, обещают построить новый дом и постричь лужайку, а завтра принимают записки со ставками на тараканьи бега.

– Эй, господа, а вы понимаете, что я все это слышу? – подал голос Гуммель.

– А кому, на хрен, интересно твое мнение по этому вопросу? – заорал на него Хирш. – Хочешь, чтобы я тебе яйца отстрелил?

– А можно я просто пойду к себе в казарму?

– Можно. Но если увижу, что играешь, пристрелю раньше, чем Джек заберет у тебя пятьсот ливров, понял?

– Понял, коллега, о чем разговор…

И Гуммель заковылял в сторону городка, а Джек вздохнул и, посмотрев на далекие холмы, сказал:

– А ведь Хольмер тоже игрок.

– Он был игроком, но завязал с этим еще до нашего знакомства. Правда, завязав с игрой, попал в зависимость от алкоголя.

– Но он держится, правда?

– Держится, если не происходит ничего страшного.

– Но ничего ведь и не происходит, Тедди?

– Не происходит. Мы сидим в казармах, жрем от пуза и тупо набираем вес.

– Как каплуны?

– А кто такие каплуны?

– Каплуны – это самцы куриц, которых кастрировали, чтобы их мясо было нежнее. И они быстро набирают вес.

– Ну и сравнение. Ладно, пойдем обратно, в шахматы сыграем.

– Лучше в шашки…

– Почему?

– Шашки, они быстрее, это как встречная контратака, а шахматы – долгая разведка. Скучно.

16

Сразу за проходной они увидели Хольмера. Он стоял не двигаясь и смотрел куда-то в сторону зарослей травы-зулбар, росшей вдоль забора.

– Привет, босс, – обронил Хирш, вырастая позади капитана.

– Привет, Тедди…

– Ты чего там увидел?

– Ренегата. Кажется, у него окончательно сели батарейки.

– У кота? – переспросил Джек, возникая с другой стороны.

– Он не кот, ты забыл? Капитан Горский рассказывал нам, что Ренегат настоящий скотоплекс, и, похоже, его батарейки дали дуба.

– Я все еще не вижу его… – сказал Хирш.

– Вон там, от синего цветка

на двадцать пять градусов влево.

– Ну ни хрена себе!

– Я тоже его увидел, – сообщил Джек.

– Может, он подзаряжается? – предположил Хирш.

– Турбину накачки запустил? – усмехнулся Хольмер. – Тогда бы у него из задницы дым шел.

– А что говорил Горский? Что у него за система? – спросил Джек.

– Вроде генератор, от жратвы работает, – ответил Хирш.

– Тогда он должен функционировать, повар его с утра фаршем кормил – я сам видел.

– Может, ты и прав, – сказал Хольмер и почесал ухо. – Только помимо жратвы имеются и другие факторы.

– Например?

– Зависание бортового компьютера. Что мы фактически и наблюдаем – вытянутый корпус, запрокинутая голова, поднятая лапа, он как будто не завершил начатое движение.

– Тогда бортовой компьютер проходит тесты, и вскоре Ренегат заработает, – заметил Хирш.

– Заработает, – согласился Хольмер. – Или гикнется окончательно.

– Тогда мы отнесем его Тильгаузену, а тот его разберет, – заметил Джек.

– Берти не сможет, тут слишком тонкая работа.

– Зато узнаем, как он устроен.

– Тебе это так интересно?

– А вам нет, сэр?

Неожиданно застывший было Ренегат совершил высоченный прыжок и, схватив на ветке акации задремавшую бабочку, свалился вместе с ней в траву.

– Ах мерзавец! Всех нас провел! – воскликнул капитан и хлопнул себя по боку. – Я-то думал, он окончательно батарейками двинул, а оказалось – просто бабочка!..

– Да, заставил нас понервничать, – улыбнулся Хирш, прослеживая бег скотоплекса, который уносился с трепыхавшейся в зубах селестой оронпедиас. – А вы куда шли, сэр?

– А вы откуда шли? – вопросом на вопрос ответил Хольмер.

– Мы ходили к холмам учить Гуммеля жизни.

– Научили?

– На полтыщи ливров.

– Стало быть, кто-то угощает?

– Увы, сэр, Джек вернул ему деньги, но с условием, что тот перестанет ставить пари, иначе Джек снова заберет выигрыш.

– Стреляли?

– Джек стрелял – по яблокам.

– Из этого стенобитного орудия?

– Зря вы так, сэр, – возразил Джек. – Очень сбалансированный револьвер. Если вовремя подгибать большой палец, ладонь почти не сушит…

– Ладно, пошли ко мне, это же я вас искал, когда на Ренегата наткнулся, – признался Хольмер.

– Снова будем есть торт? – уточнил Джек.

– А тебя еще не мутит от моих тортов?

– Нет, сэр. Платите вы, почему меня должно мутить?

Все рассмеялись, и это разрядило напряжение от недавнего созерцания электронного кота.

– Тут нам разнарядочка пришла… – сообщил Хольмер и шмыгнул носом.

– Снова война? – спросил Хирш.

– А ты против?

– Да ничуть. Две недели на приколе – даже странно.