Перехват
Шрифт:
– Тип один, сэр. Сборный. Тут у нас эвакуационные борта, аппараты фронтовой разведки и абордажные боты.
– И что с ними?
– С ними порядок, сэр. Понемногу собираем. Быстрый поток наладить невозможно – слишком сильно различаются спецификации, но у нас план в полторы тысячи, его мы выполним без проблем. Вся оснастка для производства имеется.
Начштаба сделал паузу, потом посмотрел на Джоука, тот опять пожал плечами.
– Хорошо, все свободны. Даже полковник Сазерленд.
Сидевшие за столом офицеры поднялись
– Ну и что у вас имеется на этот балаган?
– Немного, сэр. Какие-то мелкие хищения, секс на работе…
– Значит, чисто?
– Ну… – Джоук покачал головой. – Наверняка сказать никогда нельзя, но пока относительно тихо. А что там с «Лоустерским доком»?
– А что с ними?
– Они выполняют объемы?
– Вроде выполняют, если только не подкупили казенного смотрителя генерал-майора Эйсмарха… Не подкупили?
Начштаба ждал ответа, но директор СГБ тупо таращился на поверхность стола, как будто у него выбило предохранитель.
– Так что?! – повторил Штерн.
– Нет, сэр, он подсматривает в уборной за соседкой, но к государственной измене это не имеет отношения.
– Это все?
– Ну… – Джоук вздохнул. – Он и его садовник…
– О ужас!
– Увы, сэр, всякое случается.
– Надеюсь, меня-то вы не пасете, генерал-лейтенант Джоук? Я тут вчера свою собаку угостил котлетой. Вы никак это не используете, я надеюсь? Не свяжете меня с собакой и все такое?
– Нет, сэр, за вами нет никакой слежки, – соврал Джоук. – Кормите вашу собаку, как посчитаете нужным.
– У нас еще встреча с инсайдерами.
– Я помню, сэр. Когда вы им назначили?
– Через три дня. Они как раз возвратятся со своих дальних стапелей…
– Этим стапелям столько лет, что… – генерал Джоук неодобрительно покачал головой. – Очень уж жадны эти инсайдеры.
– Экономны, – согласился Штерн. – Но личности они очень основательные, если что обещают – слово держат. Это мне в них нравится.
– А чего им самим на эти стапеля мотаться, объемный трек перегнать нельзя было?
– Вот! – начштаба поднял кверху указательный палец. – Возможно, нам с вами трека было бы достаточно, но инсайдеры считают иначе. Им важно лично забраться на стапеля, ощупать все это железо руками и принять верное решение.
– Руками? Это в космосе, сэр? – едва удержался от усмешки Джоук.
– Ну, в космосе только в скафандре, конечно. Хотя…
– Это вы про те слухи, будто они могут выживать в вакууме?
– Что, врут?
– Врут, сэр, – отмахнулся Джоук, хотя по нему было видно, что он в этом не уверен.
– А что, трудно к ним людей засылать? – спросил Штерн, понижая голос.
Джоук вздохнул:
– Вообще-то это нарушение инструкции, сэр, но я не выдам никакой тайны, если скажу, что это невозможно.
– И… в чем же трудность?
– Ну,
– М-да, – покачал головой Штерн и поднялся. Джоук поднялся тоже.
– Едете к министру, сэр?
– Да, времени все меньше, ситуация все запутаннее. А вы, генерал, через три дня снова ко мне, будьте добры.
– Конечно, сэр. До свидания.
10
Уже через десять минут начштаба спускался в персональном лифте на первый этаж. Несмотря на полуофициальный характер предстоящей встречи, он остался в мундире и даже прихватил с собой фуражку.
Лифтовая кабина беззвучно скользила по магнитным направляющим, однако это спокойствие было кажущимся – лифт стремительно летел вниз, о чем свидетельствовали быстро сменяющиеся на табло цифры.
Башня «Гектагон», в которой располагался генеральный штаб армии, вздымалась на двести семьдесят этажей, еще на тридцать уходила под землю, и, чтобы передвигаться в этом монолите, использовались сверхскоростные лифты.
Правда, общественные кабины двигались вдвое медленнее, ведь они вмещали, при необходимости, до полусотни человек, но начальнику штаба позволялось иметь собственную капсулу, куда едва втискивалось человек пять. Впрочем, это не означало, что помощники и секретари генерал-полковника Штерна могли следовать за ним в персональный лифт – им предписывалось пользоваться общим.
Вот и теперь, едва разошлись створки начальничьего лифта, как Штерн увидел майора Лунца, который заранее успел спуститься на общественном и теперь ожидал начальника с папкой в руках.
Майор выглядел бодрым, собранным, и Штерн это отметил. Он не переносил бледных, унылых и подавленных подчиненных, ему требовались живчики, и, похоже, этот Лунц был именно таким.
Секретарь уже собрался почтительно посторониться, чтоб проследовать за начальником, но Штерн махнул рукой, задавая направление к выходу:
– Давай вперед, Лунц, я не люблю этих файерволов, от них потом отвратительное послевкусие.
– А я не замечал, – удивился Лунц, но тут же развернулся и зашагал к высоким дверям из бронестекла, перед которыми подрагивала едва заметная мутноватая завеса.
Те, кто проходил сквозь нее впервые, часто этого момента даже не замечали, но только не Штерн, у которого от этой процедуры, случалось, болели зубы.
Возможно, это было нервное, ведь в случае попытки несанкционированного проникновения файервол сбивал нарушителя электрическим ударом. И сколько Штерна ни заверяли, что сканер охранного контура точно распознает личности и никаких ошибок не дает, он боялся этой умной системы и всякий раз ожидал удара.