Перегрузка
Шрифт:
— Какова ваша повестка дня? — громко спросил Хэмфри.
— Мистер президент, я возражаю против той манеры, в которой…
Хэмфри прервал его:
— Скажите, пожалуйста, ваше имя.
— Меня зовут Хомер Ингерсолл. Я адвокат, у меня триста акций да еще двести акций моего клиента.
— Какова ваша повестка дня, мистер Ингерсолл?
— Я и хотел изложить ее вам, мистер президент. Я возражаю против непродуманной организации этого собрания, в результате чего я и многие другие, словно граждане второго сорта, были переведены в другой зал, где мы в полной мере не можем участвовать…
— Но
— Я выступаю по порядку ведения заседания, мистер президент, и я еще не закончил. Хэмфри подчинился.
— Заканчивайте свой вопрос, но побыстрее, пожалуйста.
— Возможно, вам не известно, мистер президент, но даже этот второй зал теперь переполнен и снаружи еще много пайщиков, которые вообще не могут попасть на собрание. Я говорю от их имени, так как они лишены своих законных прав.
— Я об этом не знал, — признал Хэмфри. — Искренне сожалею. Наши подготовительные меры действительно оказались недостаточно эффективными.
Какая-то женщина, встав с места, закричала:
— Вам всем надо уходить в отставку! Вы даже не можете организовать ежегодное собрание. Другие голоса поддержали ее:
— Да, в отставку! В отставку!
Эрик Хэмфри крепко сжал губы. Какое-то мгновение казалось, что ему изменяет обычное хладнокровие. Потом, с явным усилием сдержав себя, он заговорил снова:
— Сегодняшнее количество присутствующих, как знают многие из вас, беспрецедентно. И опять его прервали:
— Столь же беспрецедентен отказ от выплаты наших дивидендов!
— Я лишь могу сказать вам, а я собираюсь обязательно сделать это, но позже, что отказ от выплаты дивидендов оказался решением, которое я и мои коллеги приняли с большим нежеланием…
Все тот же голос спросил:
— А вы не пробовали и вашу жирную зарплату урезать?
— ….И полным осознанием, — продолжал Хэмфри, — того неудовольствия и реальных трудностей, которые…
Затем одновременно произошло несколько событий. Большой, мягкий, точно запущенный помидор ударил в лицо президента, разлетелся, и его мякоть потекла вниз, на сорочку и костюм.
Как по сигналу на сцену полетели помидоры, а потом и несколько яиц. Многие в зале вскочили на ноги, несколько человек засмеялись, но большинство было шокировано. В то же время усилился шум за пределами зала.
Ним, стоявший в центре зала, куда он пошел, когда члены правления заняли сцену, искал глазами источник обстрела и был готов вмешаться, как только его обнаружит. Почти сразу же он увидел Дейви Бердсона. Как и до этого, лидер “Энергии” говорил по “уоки-токи”. Ним догадался, что он отдавал приказы. Ним попытался пробиться к Бердсону, но понял, что это невозможно. Теперь в зале царила полная неразбериха.
Вдруг Ним оказался лицом к лицу с Нэнси Молино. На какое-то мгновение она не могла скрыть замешательства. Его гнев выплеснулся наружу.
— Полагаю, вам все это доставляет истинное удовольствие, и вы сможете столь же едко рассказать о происходящем, как и обычно.
— Я лишь стараюсь придерживаться фактов, Голдман. — Самообладание вновь вернулось к ней, и мисс Молино улыбнулась. — Я провожу журналистское расследование
— Ну да, расследование, под ним вы подразумеваете односторонность и язвительность. — Поддавшись настроению, он указал через зал на Дейви Бердсона и его “уоки-токи”. — А почему бы и его не расследовать?
— Назовите мне хоть одну причину, почему я должна это делать?
— Я считаю, что именно он устраивает здесь суматоху.
— Вы в этом абсолютно уверены?
Ним признался:
— Нет.
— А теперь дайте мне слово. Не важно, замешан он тут или нет, этот беспорядок произошел потому, что “Голден стейт пауэр энд лайт” делает не то, что нужно, и многие это видят. Неужели вы не в состоянии посмотреть правде в глаза?
И презрительно взглянув на Нима, Нэнси Молино удалилась.
А шум снаружи тем временем все нарастал, и вот в зал прорвалось, добавив неразберихи, множество взбудораженных людей, а еще больше их осталось позади. Некоторые из них держали направленные против “ГСП энд Л” лозунги и плакаты. Как стало ясно позднее, произошло следующее: несколько пайщиков из числа тех, кому не разрешили войти ни в один из залов, призвали остальных объединиться и силой прорваться в банкетный зал. Все вместе они смяли и временные барьеры, и охрану.
Практически в то же время толпа демонстрантов, собравшаяся перед отелем, подступила вплотную к полицейским и прорвала их ряды. Демонстранты ворвались в отель, направляясь к банкетному залу, где к ним присоединились вбежавшие пайщики.
Как и подозревал Ним, всем руководил Дейви Бердсон, отдавая команды по “уоки-токи”. Организовав демонстрацию перед отелем, “Энергия и свет для народа” проникла на собрание пайщиков очень простым и вполне законным способом: с десяток ее членов, включая Бердсона, купили по одной акции “ГСП энд Л” несколько месяцев назад.
В продолжающемся столпотворении лишь некоторые услышали слова Дж. Эрика Хэмфри, сказанные в микрофон:
— Объявляется перерыв. Собрание возобновится приблизительно через полчаса.
Глава 6
Карен встретила Нима тем же лучистым взглядом, который он так хорошо запомнил с предыдущей встречи.
— Я знаю, что эта неделя была трудной для вас. Я читала о ежегодном собрании вашей компании и видела кое-что по телевидению, — явно сочувствуя ему, сказала она.
Невольно Ним скорчил гримасу. Телевизионные отчеты уделяли внимание в основном беспорядкам, опуская сложные проблемы, затрагиваемые в течение пяти часов — вопросы, обсуждения, голосования по резолюциям, — все, что последовало после вынужденной паузы. (По правде говоря, Ним признавал, что у телеоператоров была возможность снимать лишь снаружи, и считал, что лучше было бы впустить их внутрь.) Во время получасового перерыва был восстановлен порядок, после чего собрание продолжилось. В конце его ничего в принципе не изменилось, разве что утомились все участники, но многое из того, что нужно было решить, так и осталось нерешенным. К удивлению Нима, на следующий день наиболее всесторонняя и сбалансированная точка зрения на происходящее появилась в “Калифорния экзэминер” за подписью Нэнси Молино.