Перед лицом Родины

Петров-Бирюк Дмитрий Ильич

Начался район Берси. Шофер подвез своих пассажиров к небольшому кирпичному дому.

— Кажется, я не ошибся? — спросил он.

— Нет, Борис, спасибо. Вы не зайдете выпить рюмку коньяку?

— Мерси, — отозвался шофер, — я еще ничего не заработал. Поеду.

— Ну, как хотите. — Понятовский расплатился за такси и повел Константина в свою маленькую, из трех комнат, квартиру, стены которой были увешаны картинами.

— Люся! — крикнул он, входя в столовую. — Графиня! Княгиня! Ваше сиятельство!

— Что ты кричишь, Серж? — выходя

из спальни, спросила несколько располневшая, но довольно красивая брюнетка лет тридцати пяти.

— Узнаешь, Люся? — указал Понятовский на Ермакова.

— Ах, бог мой! — удивленно всплеснула руками брюнетка. — Сам генерал Ермаков пожаловал к нам! Вы немного постарели… А как я выгляжу, Константин Васильевич? — тотчас же кокетливо спросила она.

— Должен вас порадовать, — сказал тот, — вы выглядите очень хорошо. Такая же красивая и цветущая…

— Слава богу! — облегченно вздохнула хозяйка. — Я думала, вы скажете, что я ужасно постарела. Садитесь, господа. Вы, конечно, сейчас пообедаете? Сюзанна, — позвала горничную Люся, — подавайте обед.

Молодая хорошенькая горничная быстро накрыла скатертью стол, расставила посуду. Когда все уселись за столом, хозяйка защебетала:

— Веруська-то наша какую изумительную карьеру сделала. Удивительно. Ее американец умер и оставил наследницей своей. Богачка!.. Швыряется деньгами. У нее своя яхта, автомобили, бриллианты. Камеристкой у Верочки княжна с чуть ли не тысячелетней родословной. Сейчас Верочка на Капри. Приглашает меня к себе. Они ко мне хорошо относятся. Ведь я графиня Сфорца ди Колонна княгиня Понятовская.

— Люсенька, не хвались, — захохотал Понятовский. — Это кто тебя не знает, тому втирай очки, а Константину Васильевичу отлично известно, что ты простая казачка семикаракорская. Муж у тебя был офицер казачий.

— Ну, хорошо, — обиделась Люся. — Но ты-то ведь мой теперешний муж? А ты — граф и князь…

— Подмокший. Сейчас я не граф и не князь, а делец. Вот подожди, подработаю деньжонок, тогда, может быть, и блесну своими титулами…

— Обязательно поеду на Капри, — мечтательно говорила Люся. — Ах! — хлопнула она себя по лбу ладонью. — Вот идея! Константин Васильевич, поедемте со мной. Вот будет сюрприз! Я ей напишу…

— Пока не надо, — отказался Константин. — А дальше видно будет.

VIII

Живя в Москве и учась в академии, Прохор Ермаков часто встречался с Надей и ее мужем профессором Аристархом Федоровичем Мушкетовым.

Ему нравился выбор сестры. Лучшего мужа он ей и не мог желать.

Аристарху Федоровичу было сорок три года, а он достиг уже многого: профессор, декан факультета. Неутомимый общественник, уважаемый и авторитетный человек, Мушкетов был избран депутатом Московского городского Совета.

Сын казака Тишанской станицы на Хопре, учителя начальной школы, он в семилетнем возрасте остался сиротой — умер отец. Мать, малограмотная, больная женщина, сразу

же после его смерти впала в нищету. Маленькому Аристарху пришлось работать батрачонком у богатых кулаков. С большим трудом удалось ему закончить двухклассное училище. Он был прилежный грамотный мальчуган, при содействии деда — помощника станичного атамана ему предоставлялась возможность устроиться переписчиком в правление атамана, но это его не привлекало: хотелось учиться.

С помощью учителей, друзей отца, мальчик подготовился и блестяще выдержал экзамены в Усть-Медведицкую учительскую семинарию. Его приняли учиться на казенный счет.

Учился он превосходно и закончил семинарию с отличием. И это дало ему возможность попасть в Московский медицинский институт, о чем он мечтал уже давно.

Выглядел профессор молодо, значительно моложе своих лет. Несколько выше среднего роста, широкоплечий, он по-юношески был строен. Лицо его привлекательно: большой лоб с глубокими прорезами, тонко очерченный нос с горбинкой, глаза светло-голубые, пышные темно-каштановые волосы. Красивый мужчина. У женщин он имел немалый успех. Ему звонили по телефону, писали записки, назначали свидания.

Особенно этому способствовало то, что Аристарх Федорович был вдовцом. Его жена, Нина Васильевна, внезапно, в самом расцвете, умерла от болезни сердца года два назад.

Но Аристарх Федорович не был падок на мимолетные увлечения. Он, конечно, был не против жениться, но жену он хотел найти серьезную, чтобы она была матерью его четырнадцатилетней дочери Лидочки.

Около года назад ему пришлось быть на семейном празднике у своего приятеля, доцента медицинского института. Там он встретился с ассистентом этого же института Надей Ермаковой. Аристарх Федорович разговорился с девушкой. Его поразили ее серьезность и начитанность. Мушкетов встречался с ней еще несколько раз, и Надя все больше ему нравилась.

Вскоре он сделал ей предложение, она согласилась, и они зарегистрировались. Прожив с ней несколько месяцев, Аристарх Федорович убедился, что он не ошибся в своем выборе — жена его была умная и скромная женщина.

Как-то Прохор зашел к Мушкетовым.

— А, Прохор Васильевич! — радостно встретил его Аристарх Федорович. Вот кстати. А я даже намеревался позвонить тебе, чтобы ты пришел… Вот только с Зиной как?.. Съездить бы за ней…

— Зины сейчас нет дома. Она на заседании ученого совета… А что случилось?

— О, братец ты мой! — весело воскликнул Мушкетов. — Есть причина выпить по рюмке коньяку. И вот мне хотелось бы сделать это вместе с родственниками…

— А что же это за причина? — осведомился Прохор.

— Причина заключается вот в этом, — похлопал рукой Мушкетов по книжке в коричневом переплете. — Пять лет писал… Весь свой хирургический опыт вложил в нее… И вот эти многолетние труды теперь опубликованы… Сегодня получил авторские экземпляры… Одну, конечно, подарю тебе… Ну как же тут не радоваться?..