Перед бурей
Шрифт:
Вой петлял между палатками и кустами, стараясь избегать людей. Пару раз он всё-таки налетел на них, пока выручала наглость — никто и предположить не мог, что враг вот так явится в разбойничий лагерь.
Ещё сверху он заметил, что лагерь выглядит как-то странно. Здесь, снизу, понял.
…Учеников имперской школы зачастую использовали в качестве дешёвой рабочей силы. Помимо учёбы и тренировок они должны были присматривать за садами и огородами — плодами с которых питались и сами. Ещё ученики участвовали в строительстве
Именно на каменную разметку это и походило. На намётки будущего замка. Кресты и углы, выложенные из каменных глыб, брёвна, лежащие невесть как и явно мешающие ходить по территории, обозначали внутренние стены, срубы высотой в пять-десять брёвен — основы башен и пристроек.
Полог палатки откинулся. Алек спрятался в тень и расфокусировал зрение, избегая прямых взглядов. Тот самый, начальствующий над остальными разбойник вышел наружу. Оглянулся на палатку, скривив презрительную мину, что-то пробормотал.
Алек глянул на него, оценивая — коротко, искоса, стараясь не испытывать эмоций, смотреть бесстрастно. Верховный разбойник не слишком могуч и широкоплеч. Здоровяком не выглядит, но Алек прекрасно знал, какими неприятными противниками могут быть такие жилистые ребята. Дага, впрочем, был явно поопаснее, чем этот.
— Клянусь гербом!.. — бросил главарь в пространство. — Дага не появлялся?
— Никак нет, сэнир, — около палатки возникла пара… подхалимов, так их определил Алек. Угодливо склонённые спины, подобострастные улыбочки. — Вы уже проснулись, сэнир?
— Я не только проснулся, я уже успел с утра пораньше испортить себе настроение, — буркнул "сэнир". — Клянусь гербом, как же он мне надоел, этот немытый селянин!.. ума не приложу, зачем он понадобился нашим высокимпокровителям…
Интересно, что за высокиепокровители имеются в виду? Главарь явно вложил какой-то особый смысл в это слово. А подхалимов явственно передёрнуло. Боятся?
— И, главное, не кричит. Кто бы мог подумать, крепкий, — главарь улыбнулся. — Надеюсь, потом, когда они закончат с ним, мне можно будет его убить.
Алек прикрыл глаза и протянул руки в темноту, касаясь жёсткой шерсти зверя. Да, пообещал, обязательно убью — но потом, когда закончу с ним!..
Раздался тонкий перезвон, как будто ветер тронул ветряные колокольчики. Алек заморгал, завертел головой, стараясь понять, откуда идёт звук.
— Вспомни — оно и всплывёт, — произнёс главарь странную фразу и сунул руку в карман. Блеснула медь. Музыка ветра повторилась, она звучала с ладони главаря.
— Брысь, — спокойно сказал главарь, и подхалимы тут же заспешили прочь. Музыкальная фраза прозвучала ещё раз, и главарь чем-то щёлкнул.
— Слушаю, — с ленцой
— Почему сразу не отвечал? — спросил какой-то безликий голос. Наверное, так могло бы говорить какое-нибудь механическое устройство.
— Я был занят, — поведал главарь. — Со всем моим почтением, у меня есть и другие, более важные дела…
— Кстати, о важных делах, — перебил странный голос. Алек от изумления едва не вывалился из своего укрытия. Голос доносился из ромба на цепи, точно такой же, как та, которую Алек перерезал вместе с горлом горлопана на майдане!..
Главарь потемнел лицом — как же, какая-то медяшка его перебила.
— Слушаю, — произнёс ровно.
— Он идёт к вам.
— Кто идёт к нам? — переспросил главарь как будто без особого интереса, но Алеку было видно, как он насторожился.
— Тот, кто нам и нужен. Седовласый мальчишка.
— Что ж, мы его поймаем, — снисходительно сказал главарь. — Выполним ваше условие. Надеюсь, что и вы не замедлите…
Он позволил фразе многозначительно повиснуть, не договорив: иначе…
— Не замедлим, — заверила медяшка. Она вроде бы не испугалась. Цепь свисала из кулака, чуть покачивалась. — Помните — брать его живым.
— Мы помним, — сказал главарь. — Погодите. Он что же, идёт один?
Медяшка издала смешок.
— Да. Его друзья только-только проснулись и обнаружили его отсутствие. Не знаю, когда он вышел из их лагеря, но он вполне может быть уже у ваших ворот.
Главарь фыркнул, очень похоже передразнив дерзкую вещицу.
— В таком случае мы его нежно спеленаем и передадим вам, — сказал.
— Не забывайте о наших подарках, сэнир Кома, — сказала медяшка. — И, кстати, чем вы там занимались, что не сразу ответили?
— У меня много дел, — главарь стиснул цепь в кулаке. — Очень важных.
— Несомненно, — в механическом голосе прозвучали ироничные нотки. — И все остальные тоже заняты? Очень важными делами? Передатчик за номером три не отвечает, последний раз его запеленговали где-то на дороге у чертога. Четвёртый передатчик какое-то время был в Дорнохе, а потом там случился пожар, и сигнал тоже пропал. Двойка у вас в лагере — но не отзывается на вызов. Что у вас там происходит?
Алек почти ничего не понял, но, должно быть, новости были недобрыми. Главарь помрачнел и пробормотал, что он выяснит, что случилось.
— Выясняйте, сэнир Кома, — с определённо издевательскими интонациями сказала цепь. — Мы свяжемся с вами, скажем, ближе к обеду. Или вызывайте нас, если поймаете седовласого. Конец связи.
— Конец связи, — повторил главный и закрыл ромб.
А говорят — Слухачи, Слухачи, подумал Алек, слушая, как главарь вполголоса бранится, тиская в кулаке вещицу так, что та аж скрипит. Он счёл момент подходящим и шагнул из тени.