Перед бурей
Шрифт:
Несколько раз он находил и терял разбойную тропу, она, петляя, шла меж холмов, по распадкам и вдоль небольших рек до бродов. Алек шёл почти по прямой, не обращая на тропу внимания — и снова наткнулся на неё у основания горы.
А быстро добрался… недаром каждый год ходил в ходж из Мечты к некрополису. Тогда и научился впадать в транс движения, когда двигаешься легко и естественно, растрачивая ровно столько сил, сколько надо.
Он прикинул направления штурма. Много ли часовых? Они, конечно, разбойники, но, пожалуй, не стоит полагаться на раздолбайство врага. Да и чеф у них, судя по рассказам парней,
Алек начал восхождение и через какое-то время наткнулся на укрепление. Поднятые сюда стволы деревьев крест-накрест перегораживали тропу, за ними был копан небольшой ров. В стороне груда камней, которые так удобно сбрасывать на идущих по тропе.
Людей тут не было.
Пройдя через засидку, Алек решил сократить путь по скале и кустам, вскарабкавшись сразу на следующий изгиб тропы.
Серые камни дышали холодом и сыростью. За шиворот скалолазу капала роса с ползучих кустарников. Иногда попадались непролазные колючие заросли, их приходилось обходить.
Кто-то прошёл тропой, Алек затаился, приникнув к камню. Невнятный бубнёж, не иначе, горе-вояка жалуется на злого чефа. Скоро звук пропал, и Алек приникшей к камню ящеркой скользнул наверх, закинул себя на тропу. Пришлось поторопиться — разбойник развернулся и пошёл назад.
Следующая застава была сделана сразу за поворотом тропы. Алеку пришлось спуститься ниже и обогнуть её по уступу скалы, цепляясь за трещины, а то и за жёсткие колючие плети камнеломки. Снова послышались голоса. Ориентируясь по звукам и по мыслеощущению, Алек обошёл сторожевой пост.
И почти сразу же наткнулся на следующий.
Тропа здесь сужалась. Времени прятаться в кусты или тихариться меж камней не было, со спины шёл ещё кто-то — страж или праздношатающийся. Алек поглубже надвинул капюшон и внаглую попёр вперёд.
Сработало.
Несколько кольев, поставленных заслоном. Через узкий проход между ними вышли два разбойника.
— Сэнир Дага, — даже обозначили поклон. Алек невнятно буркнул что-то вроде приветствия и, видимо, ошибся. Левый нахмурился и шагнул вперёд, вглядываясь в полутьму под капюшоном. Правый поправил кобуру громобоя — не угрожая, скорее показывая начальству, что бдит.
Алек поднял руку, сдёргивая капюшон, прыгнул вперёд, и полоса тускло сверкнувшей стали вылетела из ножен. Любопытный повалился. Второй страж отскочил и ударился о заострённый кол, его пальцы скребли по кобуре, рот открылся для вопля…
Алек метнул дагу, и разбойник захрипел, навалился на кол спиной и зацепился одеждой, повис.
Вышедший из поворота тропы разбойник споткнулся, увидев незнакомца на тропе и два трупа. Алек повернулся, и разбойник шагнул назад, схватился за горло. Его шея сломалась с отчётливым хрустом, труп ещё немного повисел в воздухе, потом обвалился на камни, как брошенная тряпичная кукла.
Алек прикинул, сколько у него остаётся времени. Слишком уж всё… правильно, да, именно так — всевозможные посты, бродящие между ними караульные, засеки… Как будто не разбойники сидят на горе, а воинский отряд. Скорее всего, убитых скоро обнаружат.
Он поспешил наверх, уже почти не скрываясь.
Камень сорвался с горы и ударил стоящего в висок, швырнул вниз. Алек прикинул, куда
— Что случилось?.. — выскочил из-за поворота ещё один разбойник и налетел на метательный нож. Алек тихо помянул Проводника. Если среди разбойников есть кто-нибудь вроде Джонатама, Луисы… да хотя бы Тролля, в котором столь неожиданно появился талант сердцеведа!.. наверху уже знают, что идёт кто-то, без особого почтения относящийся к человеческой жизни. Остаётся надеяться, что люди, способные почувствовать издалека смерть, едва ли попадут в лесные тати, и разбойники не слишком связаны узами дружбы, чтобы ощутить смерть товарища.
Слабое утешение.
Ага, вот и лагерь. Куски парусины, натянутые между ветвями деревьев, обозначают палатки, на входе на площадку рогатки, при них сторожевой пост.
Алек не стал дуром переть на рогатки, он поднялся чуть выше. Там была небольшая площадка, обычное место конечного привала для традиционного Барсова ходжа. На этом камне он тогда сидел, вытянув натруженные ноги, вот кусты, которые он едва не сжёг. Кажется… Алек пригляделся к зелени. Ну да, сухие ветви, полусожжённые тем припадком бешенства, послужили опорой для новой зелени. Алек горько усмехнулся. Можно сказать что-нибудь высокофилософское…
Дальше площадка чуть расширялась, в конце её Макшем и Влад когда-то давно установили Знак. Алек подошёл и замер. В нос ударила явственная вонь.
Ах, скоты…
Желчь поднялась к горлу, по венам как будто плеснул жидкий огонь. Алек скорее ожидал, что Знак окажется выворочен из земли, небрежно брошен, может быть, даже сожжён… но деревянная конструкция всё так же возвышалась над камнями.
А под ней разбойники устроили отхожее место.
Алек отвернулся, глядя с Барсовой горы на ещё тёмное море лесов под ней, перевитое полосами утреннего тумана, на полоску света на востоке. Изыскивая спокойствие в красоте ликующей жизни, он пытался вытеснить из сердца чёрный гнев. Зверь рычал и бился на цепи: убьём их! убьём их всех!..
Послышались чьи-то шаги, немелодичное насвистывание, и на тропе появился разбойник.
Очень кстати.
Разбойник шёл привычной тропой, на ходу развязывая гашник. Вперёд он не смотрел и едва не натолкнулся на Алека, стоящего под опоганенным Знаком. Буркнул ругательство и только потом понял, что седовласый парень ему незнаком.
— Э-э-э… — разбойник потянулся за мечом, и с него немедленно спали штаны. А потом он увидел глаза Алека.
Разбойник открыл рот, но вместо крика тревоги оттуда вырвалось облако дыма. Тело изогнулось в агонии, и на камни рухнул уже труп с лицом, сожжённым, как забытая в костре картофелина.
Перебор, — сам себя укорил Алек. Убийство не остудило жажду крови, но он хотя бы снова стал внятно соображать. И понял, что бросаться на разбойничий лагерь сверху с берсерковским завыванием по меньшей мере неразумно.
Выбрав подходящую трещину между камнями, Алек принялся спускаться вниз.
Лагерь просыпался.
Алек чувствовал, как люди возились в своих палатках, слышал сиплые со сна возгласы, невнятную брань. Кто-то разводил костры, запахло пищей. Сумерки потихоньку расточались восходом.