Пенсионер
Шрифт:
– Чуть правее, на змею идёшь. Ещё. Вот так.
– Ты, прямо, её видишь!
– Так вон же она, - отсюда уже действительно было видно метровую пятнистую змею. Она лежала на камне, свернувшись в сложную петлю. Мы прошли мимо и змея даже не пошевелилась.
Я обратил внимание, что всё лучше чувствую эмоции живых существ. Если так дальше пойдёт, то действительно буду как те бокоры, пешком от деревни к деревне ходить.
До львов было метров пятьдесят, когда я предупредил Жанну:
– Вон они, на одиннадцать часов. Или у вас на четырнадцать?
–
– не поняла девушка.
– Смотри прямо и представь, что ты стоишь в центре циферблата, - прошептал я. До зверей было уже совсем близко.
– Прямо - это полдень, пятнадцать часов. А львы на четырнадцать. Вон, видишь, дёргаются?
И правда, трава впереди колыхалась, я почувствовал злобу и голод двух живых существ. Львы были обездвижены, и я не боялся, что они бросятся на нас, но их эмоции сильно давили на мозг. Было неуютно. Ох, не зря горных львов хотят отнести к разумным существам, пусть и условно.
– Ага, вижу, - прошептала Жанна.
– Здоровые какие! Гена, а ты почему без оружия?
– У тебя же есть винтовка. А я пистолет взял. Неужели не хватит?
– Да что там твой пистолет! Стой тут, - девушка повернулась ко мне, потом, явно что-то вспомнив, улыбнулась - И не отсвечивай.
Она подняла Фал, выцеливая ухо львицы. Получалось плохо. Я из-за спины Жанны ткнул пистолетной пулей в левое ухо самца. В тот самый пятачок, где кожа была тоньше, а кость черепа ещё не началась. Ухо было как у купированного добермана, и маленькая дырочка от пули смотрелась в нём очень органично. Лев ткнулся мордой в землю и затих. Готов. Львица подняла пасть в небо и яростно заревела. Я чуть не уронил Беретту, настолько резануло по мозгам чужим страхом и агрессией.
Девушка старательно выцеливала хищника, ей было заметно страшно. Наконец, Жанна выстрелила. Она целила, как и я, в ухо, но не попала, и самка закричала ещё громче. С соседнего дерева в ужасе поднялась стая зубастых птиц и, тревожно крича, полетела в сторону кромки леса.
Эмоции раненого зверя больно били меня по мозгам. Ощущение такое, будто попал под сель и на тебя несётся волна грязи и камней. Я попытался уменьшить чувствительность к этому потоку, но ничего не получалось - расстояние до зверя было не больше сорока метров, и злобный вой львицы звучал не в ушах, а в глубине сознания, отвлекал и не давал сосредоточиться. Жанна выстрелила снова. На этот раз она вообще не попала в зверя.
Я поднял пистолет и попытался как обычно, ткнуть пулей в ухо самке, но рёв сбивал с концентрации. Слишком близко. На меня хлынула очередная волна конденсированной злобы и руку с пистолетом ни с того ни с сего затрясло, ноги обмякли. Вот теперь я испугался. Если меня сейчас выкинет из состояния транса, мы рискуем не добраться даже до машины. Отрешившись от всего, мысленно заткнув уши, я представил, что пистолет - это глаз. Посмотрел им на ухо львицы и моргнул. Вой умолк. Стало тихо и хорошо. Поток ярости ушёл, и мир сразу стал казаться добрым и домашним. Жанна нервно засмеялась, потом опомнилась, и удивлённо посмотрела на мою руку.
– Семью львов из пистолета, -
– Я даже рассказывать об этом не буду - мне всё равно никто не поверит.
А я сидел на траве и блаженно улыбался. С головы будто сняли тиски. В висках пульсировало, с каждым стуком ослабляя давление. Адреналин вымывался из крови и меня ощутимо трясло. Похулиганил, блин. Никогда больше не буду так выделываться, только дальняя дистанция.
– Ш-ш...
– язык не слушался, я сглотнул и попробовал снова.
– Шкуру снимать будем? Львы всё-таки.
Жанна быстро-быстро закивала головой и неуверенным голосом сказала:
– Только быстро.
Мы почти синхронно вытащили ножи и зашагали к лежавшим хищникам.
Ободрать львов целиком у нас не получилось, не было опыта. Устав переворачивать тяжеленые туши, решили не заморачиваться и резать каждую шкуру на части. Когда мы, перемазанные кровью и гружённые тяжёлыми кусками, возвращались к Хамви, лесовозы уже ушли вперёд и только замыкающий броневик ждал нас на обочине. Из него глядел улыбающийся патрульный с биноклем в руке. Он показал на наш груз и прокричал:
– Стринг, твоя работа?
– Наша, - я кивнул на Жанну. Вот откуда они все меня знают? Мне казалось, что за прожитую неделю я почти не попался на глаза никому во всём посёлке, а получается, меня узнают в лицо и в патруле, и в ополчении.
– Молодцы. Постелите дома перед камином, - патрульный показал большой палец и снова поднёс бинокль к глазам. А мы запрыгнули в машину и рванули вперёд.
Новая Земля, Дагомея, Лимпо - Лумумба. 24 год, 7 месяц, 05 число. 22:00
Вечером я впервые увидел форт-заправку. Настоящая крепость с каменными стенами и четырьмя ПКМС по углам. Вообще, я заметил, что местные уважают русское оружие. У всех встреченных негров я видел только разные модели семейства Калашникова, да и здесь, на заправке, нас встретил пожилой мужчина с раритетным АКС на груди.
Пока мы ужинали и готовились ко сну, не осталось никого из нашего каравана, кто не подошёл бы потрогать наши трофеи и хоть как-то их не прокомментировал. А хозяин форта, тот самый старик, что нас встречал, долго уговаривал продать ему хоть одну шкуру. Правда, самым щедрым его предложением был бесплатный ночлег и заправка. Стоит ли говорить, что мы не соблазнились такой выгодной сделкой?
Караван тронулся в путь ещё затемно и до самой Лумумбы мы ехали практически молча. Фарида несколько раз пыталась начать разговор, но ей никто не отвечал, и девушка обиженно замолкала.
Охота на львов несколько выбила нас из колеи. И Жанна и я, то и дело бросали взгляд на шкуры, и вздрагивали. М-да... условно разумный. Временами у меня возникало чувство, будто убил человека. Причём, не на войне, не в поединке, а просто так, шёл по улице, не понравился - убил. Очень неприятное ощущение.
В Лумумбу прибыли, когда уже стемнело. Патрульный на въезде в город удивлённо разглядывал машину с одним мужчиной и двумя женщинами.
– Вы так одни и ехали?
– Сзади колонна лесовозов из Лимпо.