Пена дней
Шрифт:
— Видишь, какой это крупный специалист, — сказал Колен. — Другие дома украшены не так пышно.
— Это только доказывает, что у него много денег, — сказала Хлоя.
— Либо, что он человек со вкусом, — заметил Колен. — Фасад оформлен очень художественно.
— Ага. Напоминает образцовую мясную лавку, — сказала Хлоя.
Они вошли в подъезд и оказались в большом круглом вестибюле, полностью покрытом белой эмалью. Их встретила медицинская сестра.
— Вы записаны на прием? — спросила она.
— Да, — ответил
— Это не имеет значения, — сказала сестра. — Сегодня у профессора больше операций не будет. Прошу вас.
Они послушно двинулись за ней, и их каблуки гулко зацокали по эмалированному полу. В круглой стене было множество дверей, и сестра подвела их к той, на которой была воспроизведена из чеканного золота в миниатюре гигантская эмблема вывески. Сестра отворила дверь и пропустила их вперед. Колен толкнул вторую дверь, массивную и прозрачную, и они оказались в кабинете. Стоя у окна, профессор, вооружившись зубной щеткой, покрывал свою бородку благовонным экстрактом опопанакса. Он обернулся на шум и, протянув руку, двинулся навстречу Хлое.
— Ну, так как же вы себя сегодня чувствуете?
— Эти пилюли ужасны, — сказала Хлоя.
Профессор потемнел в лице и стал похож на мулата.
— Досадно, — пробормотал он. — Впрочем, так я и думал.
С минуту он постоял, размышляя, потом заметил, что все еще держит в руке зубную щетку.
— Возьмите, — сказал он Колену, протянув ему щетку. И добавил, повернувшись к Хлое. — Садитесь, детка.
Д’Эрьмо обошел вокруг своего письменного стола и тоже сел.
— Видите ли, — сказал он ей, — у вас что-то с легким, точнее, в легком. Я надеюсь, что это… — Он оборвал фразу и резко встал. — Да чего попусту болтать, идемте со мной. А вы, — добавил он, обращаясь к Колену, который решительно не знал, что ему делать с зубной щеткой, — положите ее, куда хотите.
Колен хотел было пойти вслед за Хлоей и профессором, но не смог, пока не отодвинул невидимую, но плотную пелену, которая вдруг оказалась между ними. Он почувствовал странное теснение в груди, и сердце его забилось с перебоями. Он сжал кулаки, силясь прийти в себя. Собрав всю свою волю, он все же ухитрился сделать несколько шагов, и как только он коснулся руки Хлои, все разом прошло.
Профессор вел Хлою за руку. Они вошли в небольшой кабинет с белыми стенами и хромированным потолком. Какой-то приземистый, сверкающий полированным металлом аппарат занимал целиком одну из стен.
— Вам лучше сесть, — сказал профессор. — Это не займет много времени.
Напротив аппарата висел экран из червонного серебра в хрустальной раме, и только одна черная эмалированная ручка посверкивала на цоколе.
— Вы хотите присутствовать? — спросил профессор Колена.
— Да, если можно, — ответил Колен.
Профессор д’Эрьмо повернул ручку. Свет из кабинета убегал ярким потоком в щель под дверью и в вентиляционную
XXXIX
Профессор д’Эрьмо ободряюще похлопывал Колена по спине:
— Да вы не огорчайтесь, старина. Может, обойдется.
Колен стоял, не поднимая глаз, вид у него был раздавленный. Хлоя держала его под руку. Она изо всех сил старалась казаться веселой.
— Ну, конечно, — сказала она. — Должно же это когда-нибудь пройти…
— Наверное, — пробормотал Колен.
— Короче говоря, — заключил профессор, — если она будет точно выполнять мои назначения, то ей, вероятно, станет лучше.
— Вероятно, — повторил Колен.
Они стояли втроем в круглом белом вестибюле, и голос Колена, отражаясь от потолка, звучал словно издалека.
— Как бы то ни было, — добавил д’Эрьмо, — я пошлю вам счет.
— Само собой разумеется, — сказал Колен. — Благодарю вас за ваши хлопоты.
— Если дело не пойдет на поправку, вы снова ко мне придете. Остается еще возможность оперативного вмешательства, которую мы пока даже не обсуждали…
— Да, конечно, — сказала Хлоя, стиснув локоть Колена, и на этот раз она зарыдала.
Профессор обеими руками подергивал бородку.
— Весьма досадно, — сказал он.
Воцарилась тишина. Сквозь прозрачную дверь они увидели, как появилась медицинская сестра и дважды коротко постучала. В толще двери вспыхнули зеленые буквы указателя: «Войдите».
— Приехал какой-то месье, — доложила она. — Он просит передать, что Николя уже здесь.
— Благодарю вас, Шлюха, — сказал ей профессор. — Вы свободны.
И сестра удалилась.
— Ну, что ж, — пробормотал Колен. — До свидания, профессор д’Эрьмо.
— Несомненно, — сказал профессор. — До свидания, лечитесь… Постарайтесь куда-нибудь уехать…
XL
— Что, плохо? — спросил, не поворачивая головы, Николя, прежде чем машина тронулась с места.
Хлоя все еще рыдала, уткнувшись в белый мех, а Колен выглядел как мертвец. Запах тротуаров заметно усиливался, испарения эфира обволокли всю улицу.
— Поехали, — сказал Колен.
— Что у нее? — снова спросил Николя.
— Самое скверное…
Тут Колен сообразил, что он говорит, и взглянул на Хлою. Он так любил ее в эту минуту, что готов был убить себя за неосторожно вырвавшиеся у него слова. Хлоя, забившись в угол сиденья, кусала себе пальцы. Ее шелковистые волосы упали ей на лицо, а меховая шапочка валялась под ногами. Она вся исходила в плаче, будто грудной младенец, только плач этот был беззвучный.
— Прости меня, Хлоя, я чудовище.
Колен придвинулся к ней и прижал ее к себе. Он целовал ее бедные, обезумевшие глаза и слышал глухие и редкие удары своего сердца.