Пена дней
Шрифт:
XXXV
Колен и Шик толкнули входную дверь аптеки. Раздалось громкое «дзын-н-нь!», и дверное стекло упало на сложную композицию из колб и иных предметов лабораторного оборудования. Тут же вышел аптекарь, оповещенный этим шумом. Он был высокий, старый и худой, седые патлы султаном торчали на его голове. Он кинулся к своей конторке, схватил телефонную трубку и набрал номер с быстротой, свидетельствующей о многолетнем навыке.
— Алло!
Голос аптекаря был подобен гуденью сигнального рожка в тумане. И
— Алло!.. Это мастерская Гершвина{51}?.. Я прошу вас снова вставить у меня стекло во входную дверь… Через пятнадцать минут?.. Поторопитесь, пожалуйста, а то может прийти новый клиент… Хорошо… — Он бросил трубку, которая тут же повисла на рычаге. — Чем могу служить, господа?
— Пожалуйста, изготовьте этот препарат, — сказал Колен.
— Изготовить препарат значит препарировать, а препарируют трупы, поэтому сначала изготовим труп.
Аптекарь взял рецепт, сложил его пополам, так что получилась длинная узкая полоска, и отправил его в настольную гильотину.
— Сказано, сделано! — И он нажал на красную кнопку.
Нож гильотины ударил по рецепту, он вздрогнул и затих.
— Заходите часов в шесть вечера, лекарство будет готово, — сказал аптекарь.
— Дело в том, — сказал Колен, — что это срочно.
— Нельзя ли его сейчас получить? — добавил Шик.
— Хорошо. Тогда подождите немного, я тут же этим займусь.
Колен и Шик сели напротив конторки на скамейку, обтянутую пурпурным бархатом, и стали ждать. А аптекарь согнулся в три погибели и почти без шума пополз через потайной ход в лабораторию. Звук скольжения его тела по паркету становился все тише, а потом и совсем замер.
Колен и Шик обвели взглядом стены. На покрытых паутиной медных полках рядами стояли банки с простыми химическими веществами и с готовыми сильнодействующими препаратами. Последняя банка в каждом ряду флюоресцировала. В большой конической колбе из толстого корродированного стекла раздутые головастики штопором ввинчивались в воду, но, едва достигнув дна, стрелой взмывали вверх, чтобы снова начать свое винтовое движение, оставляя за собой белесый след взвихренной воды. В стоящем рядом аквариуме длиною в несколько метров аптекарь устроил испытательный полигон для реактивных лягушек, и там же валялись те, что не выдержали перегрузок, однако и у них еще слабо бились четыре сердца.
Всю стену за скамейкой, на которой сидели Шик и Колен, занимала фреска, изображавшая самого аптекаря (в костюме Цезаря Борджа{52} на колеснице), предающегося весьма сомнительным забавам со своей матерью. На столах стояло множество автоматов для изготовления пилюль, и некоторые из них работали, хотя и не в полную мощь.
Пилюли, выкатывавшиеся из патрубков голубого стекла, тут же подхватывались восковыми руками, которые расфасовывали их по пакетикам
Колен встал со скамейки, чтобы получше рассмотреть ближайший аппарат, и снял заржавевший кожух, который прикрывал механизм. Внутри оказалось некое составное животное, наполовину из плоти, наполовину из металла: оно без устали заглатывало лекарственное сырье и тут же извергало шарики правильной формы.
— Гляди-ка, Шик, — сказал Колен.
— Что там? — спросил Шик.
— Поразительно! — воскликнул Колен.
Шик посмотрел. У животного были удлиненные челюсти, которые быстро двигались из стороны в сторону. Сквозь прозрачную кожу можно было хорошо разглядеть трубчатые ребра из тонкой стали и вяло сокращающийся пищеварительный тракт.
— Обыкновенный усовершенствованный кролик, — объяснил Шик.
— Ты думаешь?
— Это широко применяется. У животного сохраняют только ту функцию, которая нужна. В данном случае этому кролику сохранили деятельность пищевода, но, конечно, без химических процессов. Это куда проще, чем изготовлять пилюли обычным способом.
— А чем он питается? — спросил Колен.
— Хромированными морковками. Их производили на том заводе, где я работал по совместительству. А кроме морковок ему дают химические ингредиенты, необходимые для производства пилюль…
— Отличная выдумка, — сказал Колен. — И пилюли получаются первоклассные.
— Да, — согласился Шик, — очень круглые.
— Послушай… — начал Колен, снова садясь.
— Что?
— Сколько у тебя осталось от тех двадцати пяти тысяч инфлянков, которые я тебе дал перед нашим отъездом?
— Гм…
— Тебе давно пора жениться на Ализе. Так длиться не может, ей, должно быть, очень обидно…
— Да…
— Ну, двадцать тысяч инфлянков у тебя, надеюсь, еще есть… Как-никак… Этих денег хватит для женитьбы…
— Дело в том, что… — Шик запнулся и замолчал, так как сказать это было трудно.
— В чем же все-таки дело? — настаивал Колен. — Не у тебя одного денежные затруднения…
— Знаю, знаю, — сказал Шик.
— Так что же?
— А то, что у меня осталось всего три тысячи двести инфлянков.
Колен разом почувствовал себя очень усталым. В голове с шумом морского прибоя вращались разные колючие и тусклые предметы. Он с трудом собрался с силами.
— Это неправда, — проговорил он наконец.
Он был измотан, так измотан, словно только что прошел трассу стипль-чеза со стеком.
— Это неправда, — повторил Колен. — Ты шутишь!..
— Нет, — сказал Шик.
Шик ковырял пальцем угол стола, возле которого стоял. Пилюли вкатывались в стеклянные патрубки с легким постукиванием, напоминающим тихую барабанную дробь да еще шорох гофрированной бумаги в восковых руках, — эти звуки создавали атмосферу восточного ресторана.
— Куда ты их дел? — спросил Колен.
— Я покупал Партра. — Шик сунул руку в карман. — Вот взгляни на этот экземпляр. Я вчера его раздобыл. Разве не чудо?