Печать Тамирайны
Шрифт:
Ночная тьма уступила место серым предутренним сумеркам, когда алтарь вновь ожил. На поверхности наполнившегося малиновым светом Камня появился увесистый мешок и меч в богато украшенных ножнах. Ведьма поспешно стащила свою добычу на землю, развязала мешок и жадно облизнула губы. Кажется, свою часть сделки Бездна выполнила. Меч интересовал женщину куда меньше содержимого мешка. Она знала, что оружие предназначено для того, кого она приведет в этот мир в следующее полнолуние. Но Бездна исполнила ее желание, а она выполнит свою часть договора. И скоро мир снова будет лежать у ее ног.
Снова? Это интересно! Разве такое когда-нибудь уже было? Раньше у нее (или у меня?) таких мыслей
Но это ее проблемы. Хотя меня почему-то не покидало ощущение, что рано или поздно ее проблемы станут моими.
Этот сон, с различными вариациями, снился мне с тех пор, как я себя помню. Законченной тупицей меня не назовешь, да и голливудских ужастиков я насмотрелась предостаточно, а потому давно уже не льстила себя надеждой на то, что добротное сюжетное сновидение — всего лишь проявление бессознательного. Понимала, что если один и тот же кошмар повторяется с незавидной регулярностью (завидовать тут действительно нечему), то это кому-нибудь и зачем-нибудь нужно.
Марина, моя лучшая подруга, а по совместительству высокооплачиваемый экстрасенс, как-то по дружбе сообщила, что мне снится мой неоплаченный кармический долг. И, следовательно, надо его оплатить. Особой сентиментальностью она не отличалась, а потому сразу же предложила найти эту каменюку и прирезать на ней кота — авось чего-нибудь и прояснится. Нет, за жестокое обращение с животными у нас пока не сажают, но все же сама мысль об убийстве ни в чем не повинного существа мне не нравилась.
Да и перспектива разыскивать этот камень на необъятных просторах России… Бр-р-р! Широка страна моя родная, много в ней лесов, полей и рек. А уж леса, подходящие под тот, из сна, вообще занимают весь север нашей бескрайней родины! Марина, которой я предложила помочь мне в поисках, как-то сразу сникла и начала мямлить, что это, мол, твой крест, тебе по дебрям и лазить. Так и погубила она свою же идею в самом зародыше.
Пока сон мне не мешал. Снится — и пусть снится. Как говорится, есть не просит. Сейчас голова у меня болела о другом: шла летняя сессия, и мне оставалось сдать последний экзамен — по языкознанию. Ох, сдавать мне его и пересдавать.
Я зевнула, потянулась и нехотя встала с кровати.
Страж мрачно пил кофе. Напротив него страдальчески кривился всевидящий Аргус — птица, принадлежавшая когда-то самой богине Тамир. То ли предвидел какую катастрофу, то ли ночью опять налакался пива. Страж заглянул в холодильник. Так и есть: «полторашка» пива исчезла! Должно быть, птичка по обыкновению швырнула опустевшую тару в форточку. Да еще наверняка и каркал какую-нибудь нецензурь в окно. Ох, и когда же ремонт у Натальи Петровны закончится!
Вообще-то Аргус жил в ее квартире. Но на время ремонта жрица богини Тамир отдала его Стражу. Птичка, видите ли, совершенно не выносила запаха краски. И, честно говоря, в приступе старческого маразма могла наболтать чего-нибудь лишнего рабочим. Да и те попросту были бы шокированы говорящей птицей. А уж Аргус, найдя новых слушателей, молчать бы не стал.
Когда-то, должно быть, во времена совершенно незапамятные, Аргус, божий дар, был прекрасен. Сейчас он, постаревший, больше напоминал ощипанного павлина. Да и пророчества его уже не сбывались. Вернее, предрекал-то он все правильно, но вот только
Страж родился на Земле, жил в самой обычной (на первый взгляд) семье. Носил вполне обычное для России двадцатого века имя, имел непримечательную фамилию да и внешне ничем не отличался от тысяч сверстников. Обладал заурядной биографией и каждое утро отправлялся на работу (изрядно ему осточертевшую за три года). Официальное его занятие было хорошо лишь тем, что оставляло ему уйму свободного времени и позволяло часто мотаться по командировкам. Неофициальным его занятием была охота на ведьм.
Много сотен лет назад богиня Тамир запечатала в Бездне ужасных подручных демона Ширкута, посланных уничтожить род человеческий. Покидая Землю, она оставила в пограничном мире отряд верных ей людей, которым приказала сторожить Врата и предотвратить возможное проникновение посланцев Бездны в наш мир. А заодно Стражи Врат должны были уничтожить и всю земную нечисть, мечтавшую о пришествии демона.
С земной нечистью было покончено быстро. Стражи при поддержке простых смертных легко уничтожили драконов, оборотней, гномов, вампиров, водяных и леших. Те, кто чудом уцелел, затаились в необитаемой глуши, не решаясь являться на свет. Ни один демон в пограничный мир не проник. Хотя одна попытка была.
Сто двадцать лет назад деревенская ведьма как-то сумела разыскать Врата и вступить в контакт с Бездной. Аргус указал на нее жрице богини Тамир, и в день, когда ведьма готовилась принести человеческую жертву, отряд Стражей вторгся в запретный лес. Битва была страшной. Вокруг поляны с Камнем собралась вся оставшаяся на Земле нечисть. Жалкие твари пытались помочь ведьме. В тот день полегло много людей и нелюдей, но ведьме к Камню прорваться не удалось. Среди мертвых ее не нашли. Похоже, испугавшись свершившегося, женщина сбежала и сгинула. Много лет охраняли Стражи лес, но ведьма не вернулась. С тех пор все стихло. По всей вероятности, о Камне и его древнем проклятии люди просто забыли.
Несмотря на видимость безопасности, рядом с Вратами продолжали жить Стражи. Богиня Тамир их не забывала, одаривая деньгами и титулами. Правда, в этом мире титулы не значили ничего, но, честно отслужив тридцать лет, можно было уйти в другой мир и зажить в свое удовольствие. В один из соседних миров ушли и родители Стража. Ему еще предстояло заслужить эту честь. Именно ему, потому что только он один и представлял когда-то многочисленную Стражу богини Тамир на Земле. Была еще Ольга, дочь Натальи Петровны, на которой ему предстояло жениться… Весомый довод в пользу того, чтобы навсегда покинуть этот мир.
К двадцати пяти годам прославиться подвигами во славу богини Тамир Стражу все еще не удавалось. Нечисти в округе не осталось вовсе, ведьмы и колдуны как-то измельчали. В большинстве своем это были шарлатаны. В некоторых, впрочем, Стражу чудились проблески дара. Таких он убивал без жалости.
И лишь недавно понял, что поступал неправильно. Не потому, что у него вдруг пробудились угрызения совести, а потому, что действовать надо было по-другому. Ведь не собирался же он прозябать еще двадцать пять лет в этом мире! Ему хотелось всего и сразу. Аргус ему это пообещал. Вот только стоило ли верить словам выжившей из ума птицы?