Печать мастера Том 2

Ри Тайга

Расто соображал, где же правда — то, что было вчера или сегодня. Но «вольная» шуршала в кармане, убеждая, что вчера — правда, и сегодня — он своими глазами видел, как уверенно сиреныш подошел к белому камню, положенному в основание, следом за главой Сей.

Как раскинул руки, печать сверкнула на свету, призвал силу и с яркой белой вспышкой. приложил ладонь к камню. Основание — на основание. Каждый клан Юга, как основание и опора предела.

А разве камень, положенный в основание фундамента, могут интересовать песчинки в растворе?

Вторая

церемония подходила к концу. Первый камень будущего заведения освящали жрецы Немеса, моля ниспослать благословение и удачу по второму кругу. На открытии Школы приезжего каллиграфа Расто смог приблизиться гораздо ближе — почти на пятьдесят шагов, но с большим трудом. Далее — открытие сезона соколиной охоты — каждый Глава выпустил сокола, подданого пустынниками, знаменуя свободу Юга и бескрайние просторы пустыни. Там — тоже не подойти. Да и кто же его пустит сквозь двойное кольцо охраны. Да его скрутят плетениями раньше, чем он успеет сделать первый шаг.

Церемонии, церемонии, церемонии.

Расто устал. От того, что не выспался, от того, что постоянно на ногах, и не присесть. Пошевелил пальцами, перебирая фениксы в кармане, развернулся, и двинулся в город, проталкиваясь сквозь плотную толпу, смыкающуюся у него за спиной.

Вечером Расто смотрел на небо. Ночное, темное, родное. Южное. А Ашке такого неба не увидишь. Смотрел, как в последний раз, кто знает, даст ли Немес ещё раз вернутся туда, где вырос?

Свитки на караван, подорожные, «отпускной лист» Смотрящего уже проверили. И они с Сизарем тихо ждали своей очереди на погрузку, хотя что там грузить? По два заплечных тюка у каждого, вот и все вещи.

Сизарь возбужденно крутил головой из стороны в сторону, вскакивал, садился, вскакивал снова — ему было интересно всё и всё в новинку — отряд, охрана, гладить лошадок. Для племянника все происходящее последние дни было чередой одного большого бесконечного приключения.

Расто вздохнул. Как бы он хотел хоть иногда снова почувствовать себя беззаботным и молодым.

Но уезжал он с легким сердцем, потому что считал, что погасил долги. Частично — «вольная» не оплатна, но всё же… Чтобы не чувствовать себя тем, кто должен до Грани… Даст Немес, они свидятся — жизнь длинная, и тогда, если молодому сиренку Фу когда-нибудь потребуется помощь, он — Расто — извернется, из кожи вон вылезет, но сделает все, что в его силах. Добро должно быть оплачено и возвращено, потому что фениксы можно заработать, можно украсть, можно найти, выманить… А добро — нельзя. Доброе отношение не купить и не продать, добро дают даром. А там… кто знает…

Поэтому Расто не тешил себя надеждами, что долг погашен полностью, но радовался, что успел сделать хоть что-то.

Покинув церемонию, он вернулся на центральный рынок Да-ари, и повторил вчерашний путь сирят — от лавки к лавке, пока не выяснил, что единственная вещь, на которую обратил внимание юный господин — это какой-то вшивый гребень. Если торговец не врет.Сиренышу приглянулся только этот — женский, костяной с серебряным обрамлением, стоящий целый золотой! Целый! Можно

подумать от того, чем ты чешешь волосы они станут лучше или хуже…

Тогда Расто крякнул, но гребень купил. И, обернув в пергаментную бумагу доставил в лавку каллиграфа Вана, где сегодня все обязанности исполнял один единственный слуга — все мастера и помощники присутствовали на ритуале. Это — облегчило задачу.

Через десять мгновений, представившийся слугой Фу — вскользь показанная печать на «вольной» творила чудеса — Расто, знал всё о вчерашних покупателях, что смотрел и выбрал, но пока не оплатил «хороший господин».

Заказ сиреныша оказался на редкость небольшим, и вор с глубоким чувством удовлетворения выложил четыре феникса, оплатив покупку, и попросил приложить гребень, который «мой господин вчера купил в лавке, но хотел бы, чтобы всё доставили вместе».

Теперь Расто успокоился — можно ехать. Жаль, что не получилось предложить услуги сиренышу Фу, но… когда закрывается одна возможность — это значит, что открывается другая, нужно только уметь видеть.

— Дядя… дядя… — дернул его Сизарь за рукав — подходила их очередь. Знакомый караванщик ещё раз проверил бумаги, посмотрел на них и прищурился:

— Здесь сказано «вольный» Сизарь… документы…

— Уже проверили дважды, — огрызнулся вор, но за полез за драгоценным свитком, и передал в руки.

— Чем ты так помог клану Фу, Расто? Чем такая чернь как ты, могла заслужить подобное?

— Не твоего ума дело. Пропусти, или будешь иметь дело со Смотрящим.

Караванщик ещё раз проверил бумаги — все чисто…

— Вольной дороги…

***

Земли клана Да-архан

Личная подземная резиденция

Гостевые покои, отведенные роду Фу

Вечер после церемонии

Коста устал. Устал так, как будто провел на сходнях пару дней, рисуя на морозе, а не участвовал в торжественной части ритуала Глав.

В покоях стояла блаженная тишина. Слуги перемещались тихо, чтобы не потревожить лишний раз Главу, которому лекарь запретил ставить купол тишины, чтобы плетения не фонили.

Коста зашел к Мастеру Нейеру в первую очередь, не раздеваясь. Глава спал, забывшись тревожным сном. Лоб пылал жаром, весь лоб в бисеринках пота.

Коста лекарем не был, но ему казалось «улучшение состояния» в котором его пытались уверить, должно выглядеть как-то иначе. Хотя целитель пояснил, что кризис неминуем, и что если Глава успешно преодолеет порог, после сегодняшней ночи непременно быстро пойдет на поправку, и что эликсиры Госпожи работают проверенно, как и всегда. Слово «кризис» Косте не понравилось. Очень.

Потеребив родовую печать, висевшую на шее, он заправил ее внутрь, спрятав от чужих глаз. Решив дождаться пробуждения Главы и вернуть главный артефакт лично — из рук в руки, так, как ему и передали.