Печать Иуды
Шрифт:
Однако подобный уход был обусловлен не милосердием или состраданием. Все это делалось с одной только целью: обеспечить, чтобы Лиза сдержала свое обещание, данное Девешу в швартовом доке.
«Иудин штамм… Я знаю, что делает вирус».
После такого откровения Девеш берег ее как зеницу ока, особенно если учесть, что Сьюзен Тьюнис бесследно исчезла на острове, терзаемом ураганом. Лиза была нужна Девешу, поэтому стремилась максимально использовать это преимущество и тянула время. Она загрузила Девеша разными поручениями, работой, которую нужно было провести
Она не уставала повторять: гипотеза нуждается в подтверждении.
Однако бесконечно так тянуться не могло.
— Итак, — начал Девеш, — в настоящий момент результаты тестов анализируются и сводятся вместе. Настало время провести ту беседу, которую пришлось отложить. Но предупреждаю сразу: если мне не понравится то, что я услышу, мы начнем медленно осуществлять все медицинские процедуры в обратном порядке. Полагаю, когда мы вскроем вашу рану плоскогубцами, вы согласитесь сотрудничать.
Развернувшись, Девеш подал знак медсестре.
Та тотчас же отсоединила капельницу.
Лиза уселась в кровати. Каюта поплыла было у нее перед глазами, но быстро остановилась.
Учтивый джентльмен, Девеш протянул Лизе толстый махровый халат с эмблемой корабля. Лиза встала, облаченная в тонкую ночную рубашку, под которой больше ничего не было. Пользуясь любезностью Девеша, она надела халат, плотно запахнув полы, и туго завязала пояс.
— Сюда, доктор Каммингс.
Девеш прошел к двери. Лиза босиком последовала за ним. Девеш направился к каюте, отведенной под лабораторию инфекционных заболеваний.
Дверь в нее была открыта. Изнутри доносились голоса.
Войдя в каюту следом за Девешем, Лиза тотчас же увидела два знакомых лица: бактериолога Бенджамина Миллера и голландского токсиколога Хенрика Барнхардта, к которому она прониклась симпатией с самого начала работы на острове Рождества. Оба ученых сидели по одну сторону узкого стола.
Лиза огляделась вокруг. Задняя половина каюты была освобождена от всей мебели и заставлена лабораторным оборудованием, значительная часть которого была бесцеремонно позаимствована у Монка: флюоресцентные микроскопы, сцинтилляционные и автоматические гамма-спектрометры, инкубаторы, заполненные углекислым газом, охлаждаемые центрифуги, микротитраторы и аппараты для проведения твердофазного иммуноферментного анализа, а вдоль одной стены стоял небольшой сборник фракций.
Подобному оборудованию позавидовали бы многие университеты.
С противоположной стороны стола стояла доктор Элоиза Шенье, вирусолог из научного отделения «Гильдии», которую сейчас назначили руководить лабораторией инфекционных заболеваний. В длинном лабораторном халате до щиколоток, эта женщина немного старше пятидесяти лет, с тронутыми проседью волосами и очками для чтения, висящими на цепочке на шее, чем-то напоминала строгую учительницу.
Подняв руку, вирусолог указывала на два компьютера за спиной. По экрану одного из них бежали какие-то данные, на другом громоздились друг на друга перекрывающиеся окна. Шенье заканчивала объяснять что-то Хенрику и Миллеру.
— Нам удалось получить замечательную культуру вируса, последовательно пропуская образец спинномозговой жидкости через фосфатные буфера, затем воздействуя на нее глутаральдегидом, а потом разделяя в центрифуге.
Заметив вошедших, Шенье махнула рукой, приглашая их за стол.
Девеш подсел к своей коллеге, а Лиза подставила свободный стул к Хенрику. Тот положил руку ей на колено, пытаясь хоть как-то подбодрить. Он украдкой бросил на Лизу взгляд, в котором читалось: «Ну, как вы?»
Лиза кивнула, радуясь возможности сесть.
Девеш повернулся к ней:
— Доктор Каммингс, мы завершили все те дополнительные тесты, о которых вы просили. Быть может, теперь вы объясните, зачем это вам понадобилось?
Лиза ощутила на себе его тяжелый взгляд, полный обвинения. Она шумно вздохнула. Этот момент она и так оттягивала сколько могла. Единственная надежда остаться в живых заключалась в том, чтобы выдать правду, а дальше молить Бога о том, чтобы ее искренний ответ искупил вину измены. Лиза хорошо помнила самый первый урок, который преподал Девеш: «Надо быть полезным».
Она начала издалека, рассказав о том, как обнаружила странное свечение сетчатки глаз Сьюзен Тьюнис. По мере того как она говорила, взгляд Девеша наполнялся все более неприкрытым скептицизмом.
За поддержкой Лиза обратилась к Хенрику:
— Вам удалось провести исследование образца спинномозговой жидкости на предмет его люминесцентности?
— Да. Образец действительно продемонстрировал слабую люминесцентность.
Шенье подтвердила:
— Я прокрутила образец. Колония микроорганизмов действительно светится. И это определенно сине-зеленые водоросли.
Миллер молча кивнул.
Скептицизм Девеша сменился заинтересованностью. Он пристально посмотрел на Лизу:
— И на основании этого вы определили, что бактерии проникли в головной мозг и далее по зрительному нерву и поселились в жидкости глазного яблока. Поэтому вы попросили провести повторную пункцию спинного мозга.
Лиза кивнула.
— Вижу, доктора Поллума здесь нет. Он завершил анализ белка, содержащегося в оболочке вируса?
И этот тест был выполнен по просьбе Лизы. На самом деле в нем не было никакой необходимости, но это требовало дополнительных два с лишним часа кропотливой работы.
— Минуточку, — сказала Шенье. — Результаты у меня. — Повернувшись к одному из мониторов, она начала одно за другим закрывать окна, продолжая: — Возможно, вам будет интересно узнать, что на основе генетического анализа нам удалось классифицировать вирус как принадлежащий к семейству Bunya virus.
Увидев недоуменный взгляд Лизы, Хенрик пояснил:
— Именно это мы обсуждали перед вашим приходом. Как правило, вирусы этого семейства поражают птиц и млекопитающих, вызывая геморрагическую лихорадку, однако передача осуществляется преимущественно через членистоногих, точнее через насекомых. Кровососущие мушки, клещи, комары.