Печаль на двоих
Шрифт:
По правде говоря, Пенроузу самому надо было перевести дух. Он закрыл за собой дверь и прислонился к косяку.
— Отличная работа, сэр, — сказал Фоллоуфилд. — Я уж думал, она так и будет молчать.
— Но какой ценой я этого добился? Знаете, Билл, я нашу работу порой просто ненавижу. Если она невиновна, ей не следовало знать подробности убийства.
— У вас не было выбора. А вы думаете, она виновна?
— Не знаю. Но почему-то в этом сомневаюсь. Наверное, не хочется верить, что мать способна такое сотворить с собственным ребенком. — Он горько усмехнулся. — Но возможно, я все еще живу в мире иллюзий. Дадим ей минут пять, а
Фоллоуфилд тут же исчез и вскоре вернулся с двумя кружками кофе и листом бумаги.
— В приемной для вас, сэр, лежала записка — звонила мисс Бэннерман. Люси Питерс вернулась в клуб, и мисс Бэннерман за ней присматривает.
— Бедная девочка, да поможет ей Бог. Однако это хорошая новость. Закончим с мисс Эдвардс и сразу поедем в клуб. Раз Люси под таким присмотром, она уже никуда не денется.
Селия стояла на верхней ступеньке лестницы и ждала возвращения Люси с чашками какао. В это вечернее время в клубе всегда было тихо, особенно по субботам, когда почти все его члены уходили либо в театры, либо в рестораны, и она наслаждалась покоем этого старинного дома, таким покоем, каким, очевидно, в нем наслаждалась жившая когда-то здесь семья. Селия знала, что этот покой будет скоро нарушен: она исполнила свой долг — позвонила инспектору Пенроузу, и он вот-вот приедет побеседовать с Люси. Мисс Бэннерман надеялась, что поступает правильно.
Снизу послышались голоса, показались Джозефина и сестры Мотли. Селия приветливо с ними поздоровалась.
— Надеюсь, что после такого ужасного дня хотя бы ваш вечер был мирным.
— Далеко не мирным, — усмехнулась Джозефина. — Мы объехали все Шотландское высокогорье и наблюдали перестрелку в лондонском «Палладиуме».
— Мы ходили смотреть новый фильм Хичкока, — пояснила Леттис. — Безумно занятный.
— Я, правда, не уверена, что исполнение Пегги роли плотоядной жены фермера можно счесть блистательным, — сказала Ронни, а затем продолжила с ужасным шотландским акцентом: — «Если бы вы только видели Сокихолл-стрит со всеми ее прелестными магазинчиками». Лидия, когда увидит этот фильм, умрет со смеху.
— А мне показалось, что она хорошо сыграла. Правда, Джозефина?
— Совсем неплохо для того, чья нога ни разу в жизни не ступала севернее Кэмдена. Но я думаю, если бы сейчас Лидию пригласили сниматься в кино, она с радостью согласилась бы и на роль фермера. Так что я бы советовала об этом фильме при ней даже не упоминать.
Селия проводила их по коридору до самой гостиной.
— Чувствуйте себя как дома. Сейчас сюда принесут горячее какао.
— К черту горячее какао! — скривившись, сказала Ронни. — После бодрящего шотландского воздуха мне нужно нечто покрепче.
Селия рассмеялась:
— Тогда рассаживайтесь, и я для вас что-нибудь закажу. Всем по стаканчику бренди?
— Замечательно! И спасибо, что предоставили нам комнату для работы. Честно говоря, просто не представляю, что бы мы без вас делали.
— Глупости. Это я должна вас благодарить за то, что вы делаете для клуба, — особенно после случившегося несчастья. Я знаю, что значит нести ответственность за своих работников, а Марджори, судя по всему, была для студии Мотли просто находкой.
— Что верно, то верно, и найти ей замену будет весьма нелегко, — сказала Леттис. — Но мы полны решимости сделать все возможное для успеха гала-представления хотя бы для того,
Леттис и Ронни уселись в кресла возле окна, а Джозефина задержалась на минуту у двери.
— Я очень расстроена тем, что произошло сегодня, — сказала она Селии. — И чувствую себя виноватой за вашу перепалку с Джеральдин. Вы уже пришли в себя?
— Разумеется, — произнесла та уверенным тоном, хотя на самом деле вовсе не была в этом уверена. — Джозефина, пожалуйста, не думайте больше об этом. Наслаждайтесь компанией своих друзей, а я позднее тоже выпью с вами по рюмочке.
Селия, вернувшись к лестнице, наблюдала, как Люси сосредоточенно поднимается наверх с огромным подносом, уставленным чашками с какао, изо всех сил стараясь не пролить ни капли жидкости себе на ноги. Такого рода сцена в тюрьме, возможно, казалась совершенно обыденной, но в «Клубе Каудрей» выглядела не слишком пристойно. Поднос был тяжелый, нести его было неудобно, и Селия ободряюще улыбнулась Люси.
— Осторожнее, милочка. Смотрите не обожгитесь. — И, подождав, пока Люси оставалось всего несколько ступеней до конца лестницы, она добавила: — Между прочим, я забыла сказать вам: эту маленькую дрянь Марджори убили.
Увидев растерянность и ужас в глазах девушки, Селия поняла, что преимущество теперь явно на ее стороне. Люси потеряла всякую бдительность, а Селия, дотянувшись ногой до края подноса, толкнула его изо всей силы. Ее расчет оказался верным. Люси, потеряв равновесие, упала навзничь на ступени, и горячая жидкость с подноса облила ее с головы до пояса. Какао из опрокинутых чашек залило все вокруг, и сладкая жидкость точно новым слоем кожи облепила лицо и шею Люси, прожигая ей тело и заливая глаза. Девушка, неуклюже приземлившись на площадке лестницы рядом со свалившимся туда же подносом, к ужасу Селии, оставалась в сознании, и тут раздался дикий, нечеловеческий крик, вопль животного, молящего о смерти, пронзительный крик, возвещавший о мучительной физической пытке — пытке, которая прежде раздирала ей только душу.
Минута-другая, и на лестнице соберется толпа. Селия кинулась к девушке и с удивлением и ужасом обнаружила, что, хотя тело ее извивалось в агонии, она все еще сражалась за жизнь. Селия поняла, что у нее осталось всего несколько секунд завершить задуманное, и ее охватила паника. Руки Бэннерман машинально потянулись к покрасневшей и уже покрытой волдырями шее Люси, но она вовремя себя остановила. Все должно выглядеть как несчастный случай. И тогда Селия, чтобы приглушить крики Люси, схватила ее за волосы и со всего маху ударила головой о каменную стену вдоль ступеней. От удара изящные настенные росписи покрылись пятнами какао, но девушка наконец-то замолкла, и Селия, потянувшись проверить ее пульс, вдруг обнаружила, что у нее самой руки обожжены брызгами какао.
Люси все еще была жива, но жизнь в ней едва теплилась, и Селия знала, что не пройдет и нескольких часов, как ожоги сделают свое дело и девушка умрет, так и не придя в сознание. Паника понемногу отступила, мысли прояснились, и Селия, потянувшись к ноге Люси, развязала ей шнурок. Позади нее послышались торопливые шаги из вестибюля и гостиной, и она, уверенная, что любая помощь теперь бесполезна, обернулась и закричала, чтобы немедленно кого-то позвали из колледжа медсестер.
— Что случилось после казни Амелии Сэч? — спросил Пенроуз. — Куда вы уехали?