Паутина
Шрифт:
Он вызвал лифт и, дождавшись его, оглянулся. Из бокового коридора выскочил маленький, кругленький человечек. Он вертел головой, грозил кому-то кулаком, а оказавшись в лифтовом холле, крикнул: “Бездельники!”
Джек про себя охотно согласился с ним и стал вспоминать, где он мог слышать этот скрипучий голосок. Человечек повернулся к нему, всплеснул короткими толстыми ручками и снова воскликнул: “Джек!”
Когда-то Луи Кулаковски был его лучшим приятелем на Пятнистой. В “учебке” его любили все — и офицеры, и инструкторы, и курсанты, хотя охотно посмеивались над его чудачествами. Вечно Луи
Два цикла тому назад Луи отказался от продления контракта и вернулся на Альфу. Начальству заявил, что устал, хочет отдохнуть, пожить на родительском хуторе, а Джеку и еще двоим по секрету признался, что поссорился с командиром “учебки”. Тот, несмотря на все просьбы Луи, приказал списать закапризничавший компьютер. Кулаковски звал его Альфредом и считал своим лучшим другом. И хотя потом офицеры вдоволь посмеялись над горем Кулаковски, при нем они всячески демонстрировали сочувствие — очень уж он был серьезен, даже мрачен, рассказывая о “своем покойном друге”.
В свое время Кулаковски получил орден “За заслуги”, что давало право на половинную пенсию без выслуги лет, поэтому Джек не удивился, встретив его в финансовом управлении. Зато удивился Луи.
— Джек, что ты здесь делаешь? В отпуск прилетел?
В этом был весь Луи, человек, если дело не касалось компьютеров, непробиваемо простодушный. Ему казалось вполне естественным, что офицер-отпускник отправляется развлекаться в Главный Штаб, да еще в пенсионный отдел.
— Да нет, списали по ранению, — нехотя ответил Джек.
— И ты в отставниках? Ну, на отдых лучше не надейся. Я вот все воюю. Представляешь, третий месяц на счет ни одного динара не поступило, а они говорят — “компьютер виноват”. Это они МНЕ говорят! Скорее бы их отсюда выставили. Без пенсии… А у тебя сколько?
— Половинка.
— Да что ты? Почему?
— Долго рассказывать… Все по инструкции, как убедил меня бригадир Поль. Слушай, да ну их всех к пузырям! Поехали в Город. Я только вчера вернулся, дома никого. Тебя-то не ждут? Ты все там же, на хуторе?
— Сейчас в Городе, у меня тут квартирка. А кому меня дома ждать? Разве Микки, так он волноваться не будет.
— Микки — это кто?
— Как это кто? Компьютер мой, конечно, кто же еще? Или ты думал, я у себя пузырей поселю? Ладно, уговорил. Тут неподалеку, в шестом секторе, есть уютное местечко. Минут пятнадцать на эр-такси. Угощаешь?
— Угощаю.
Шагая к выходу, Джек вспомнил о своих опасениях и на всякий случай решил принять меры предосторожности. Он повернул к боковому выходу, предназначенному для старших офицеров, на что Луи, занятый разговором, не обратил внимания. Друзья были в штатском, и требованиями этикета можно было пренебречь. У турникета Джек подтолкнул Кулаковски к выходу, а сам воскликнул:
— Слушай, чуть не забыл: мне надо тут еще к одному барбосу заглянуть. Я мигом, а ты пока поймай эр-такси.
Ничего не подозревавший Кулаковски отправился за машиной, и через несколько минут у подъезда опустилось эр-такси. Джек увидел машину из
Местечко, о котором говорил Луи, действительно оказалось симпатичным: небольшой полутемный зал, разделенный пластиковыми перегородками на крохотные закутки, тихая синтез-музыка. Здесь хорошо было начинать вечер, но через полчаса основательно хлебнувший Джек вдруг захотел в толпу, к людям — преимущественно женского пола. И приятели на эр-такси, которое кстати подвернулось им у самых дверей, отправились по большому кругу.
Сидя в машине, Джек немного протрезвел, и ему в голову пришла великолепная, как ему самому показалось, мысль.
— Слушай, Луи, — спросил он, — а нельзя ли по домашнему компьютеру выяснить, откуда пришло письмо без обратного адреса?
— Вообще-то нельзя, но попробовать можно, — туманно ответил Кулаковски. Он зашевелил толстыми губами, поинтересовался типом компьютера и глубоко задумался. Эр-такси тем временем остановилось у шумного ресторана “Болотный паук”. Здесь по традиции собирались курсанты перед отправкой на Пятнистую. Правда, вернувшись оттуда, они обычно выбирали места потише и с нейтральными названиями. Но Джеку сейчас было все равно — лишь бы поскорее.
Пока он делал заказ, Кулаковски что-то сосредоточенно писал на обороте меню. Закончил, перечитал и сунул Джеку.
— Вот, попробуй таким образом.
Джек, уже забывший о своей замечательной идее, машинально сунул листок в карман. Он смотрел на красотку за соседним столиком. Девочке было далеко за тридцать, а сидела она с зелеными курсантами. Вот и они после выпуска гуляли здесь, в “Болотном пауке”, и с ними была точно такая же… раза, в полтора их старше. Что же, курсанты все одинаковы, а эти красотки любят курсантские компании. Мальчишки, ошалевшие от непривычной свободы и предстоящего путешествия на другую планету, денег не жалеют.
Красоточка почувствовала его взгляд и профессионально улыбнулась. Джек улыбнулся в ответ, но на этом дело и кончилось. Работа есть работа, а захмелевшие курсанты требовали внимания. Сибирцев вздохнул и занялся появившейся на столе бутылкой чемергеса. Пояснения Кулаковски к записям на меню он, естественно, пропустил мимо ушей.
Новый день Джек встретил в незнакомой комнате, в измятой постели, с тяжелой головой. Правда, вечером, перед тем как заснуть, он выпил бокал нейтрализатора, но все же чувствовал себя совершенно разбитым. Рядом, отвернувшись к стене, спала какая-то женщина. “Интересно, — философски подумал Джек, — на что я вчера был способен? И где же я?”
Судя по голым стенам, обилию мусора в углах и компьютеру, которого почти не было видно из-за дополнительных блоков памяти, это была нора Кулаковски. И действительно, скрипнула дверь и в комнату вошел Луи. Он был в старых форменных шортах. Появившийся после службы животик уютно круглился сверху.
— Вставайте, ребята, а то мне пора, — хмуро сказал Кулаковски. Похоже было, что на него нейтрализатор вообще не подействовал.
Через несколько минут они были на улице и сразу же разделились. Женщина, имя которой так и осталось неизвестным, отправилась домой досыпать. Ее рабочий день начинается вечером. Луи, буркнув что-то на прощание, поплелся по своим делам. Джек с мрачным сочувствием поглядел вслед понурой фигуре приятеля и неторопливо пошел в сторону центра. Спешить ему было некуда.