Паутина
Шрифт:
Мендлис равнодушно, думая о другом, посмотрел на Полину:
— Этот мусор выбросить на улицу. Надеюсь, она ничего не вспомнит?
— Нет-нет, не беспокойтесь, — заверил врач с легким оттенком профессиональной обиды.
Мендлис еще раз, уже внимательнее, взглянул на застывшее лицо женщины. Ошибка раздражала его, но вместо раскаяния он чувствовал привычное удовольствие. Ещё одна… Урожайный денек… Ну, в конце концов, он мог себе это позволить.
Председатель преуспевающего кооператива повернул кресло к выходу и покатил в свой кабинет. У него было еще много работы, на весь остаток
Узенькая улочка, выходившая на проспект Пятой Космороты, с другого конца заканчивалась тупиком. А в тупике, в полуподвале облезлого серого здания, размещалась крошечная кофейня, такая же запущенная, как и весь район.
Джек забрел сюда случайно — в двух кварталах отсюда находилась его новая квартира. Он искренне надеялся, что об этой квартире никто из его возможных преследователей не знал. На всякий случай он сразу же обеспечил охрану покоя и тут.
Сибирцев стоял у поцарапанной стойки, медленно потягивая темно-зеленый горячий напиток. Он давненько не пробовал настоящий кофе. На Пятнистой кофе считался деликатесом, и готовили его только для старших офицеров.
Дверь, взвизгнув, впустила в подслеповатый зальчик еще одного посетителя. Это был плосколицый детина с гладкими темными волосами. Привыкая к полутьме, он замешкался у двери. Джек никогда не видел его, но почему-то пить кофе ему сразу расхотелось. Он поставил чашку на стойку, положил первую попавшуюся купюру и быстро пошел, почти побежал к выходу. Когда он проходил мимо темноволосого, тот как-то слишком равнодушно отвернулся. Джек, не оглядываясь, захлопнул за собой дверь.
Очутившись на улице, он нарочито медленно, ругая себя за мнительность, свернул во двор, заваленный грузовыми контейнерами. Нет, все было тихо, дверь кофейни не скрипнула. И все же…
Подчиняясь необъяснимому, почти паническому импульсу, Джек огляделся. В углу двора штабель старых пластиковых контейнеров почти достигал края широкого отверстия, пропускавшего коммуникации через основание первого яруса. Сорвавшись с места, Джек с разгона, одним махом вскочил на шаткую опору и, прежде чем штабель с грохотом рассыпался, ухватился за край отверстия, подтянулся на руках и, уцепившись за колено какой-то трубы, перевалился на площадку следующего яруса. Этот трюк удался ему только потому, что сила тяжести на Альфе была чуть меньше, чем на Бэте.
Потом Джек быстро пробежал по грузовому туннелю и по винтовому эскалатору выскочил в соседний двор, оттуда на улицу, на проспект, и наконец, задыхаясь, буквально втиснулся в переполненный эр-бус, шедший в первый сектор.
Не доезжая до Главного Штаба, он вышел. Напротив остановки к стене прилепились кабины видеофонов. Сибирцев вошел в одну из них и, уже набрав номер сестры, вспомнил, что накануне сам сжег ее компьютер. Как и следовало ожидать, номер не ответил. Связываться с Луи? Его скорее всего нет дома. Просто так, на всякий случай, Джек набрал номер собственной квартиры и личный код. Домашний компьютер неожиданно сообщил ему, что кто-то пытался связаться с ним и оставил номер. Заинтригованный,
Абонент, впрочем, оказался известным — на экране он увидел знакомого старшину из муниципальной полиции пятого сектора. Флегматичный старшина на сей раз был таким мрачным, что Джек забеспокоился. Не отвечая на приветствие, старшина устало сказал:
— Слушай, поручик, поезжай немедленно в Центральный госпиталь, найдешь там четвертое отделение. Я тебя встречу у входа.
Экран погас. Джек стоял, собираясь с мыслями. Служба на Бэте приучила его настороженно относиться к неожиданным вызовам. Ничего хорошего, как правило, они не сулят. Что бы это могло быть на сей раз? Только одно: что-то случилось с Полиной.
Когда эр-такси со свистом опустилось у входа в четвертое отделение, старшина уже ждал Джека. Не говоря ни слова, он механически пожал ему руку и тут же повернулся, явно ожидая, что Джек последует за ним. Они прошли холл, несколько коридоров. По дороге им то и дело попадались женщины в розовых или зеленых халатах. Одна из них вроде бы хотела остановить посетителей, но воздержалась, выразительно посмотрев на форму старшины.
На дверях комнаты, к которой они подошли, висела табличка. Джек успел прочитать: «Доктор М. Б. Похья».
За огромным столом, покрытым, как с изумлением отметил Джек, толстенным бронепластиком, сидел человек совершенно необычной внешности. Во-первых, на голове у него не было ни волоска. В рассеянном утреннем свете отсвечивал абсолютно голый череп. Отсутствие волос на голове с лихвой компенсировалось густой растительностью в нижней части лица. «Видно, не проходил в молодости косметический курс», — подумал Джек. У него самого, как и у всех мужчин на Альфе, подобная растительность была быстро и безболезненно уничтожена еще во время учебы в колледже. Но еще более удивили Джека два круглых выпуклых стеклышка, закрывавших глаза доктора. Они соединялись между собой тоненькой черной перемычкой с зажимом, обхватывавшим переносицу.
Увидев вошедших, доктор вежливо приподнялся, при этом Джек заметил, что он довольно мал ростом, и, кивнув в знак приветствия, снял с переносицы загадочное стеклянное сооружение. При этом он как-то растерянно заморгал, словно только что проснулся.
— Доктор, — сказал старшина, имя которого Джек так и не удосужился узнать, — это поручик Сибирцев, брат гражданки Розетти.
— Я так и подумал, — отозвался доктор и снова чуть заметно кивнул.
Джек вежливо улыбнулся, но ответной улыбки не последовало. Со временем он узнал, что доктор Похья не улыбается никогда.
— Когда вы в последний раз видели свою сестру, коллега? — спросил доктор.
Джек не понял последнего слова, но поспешил ответить, что не видел ее почти два цикла, зато два дня назад получил от Полины письмо.
— Это любопытно. И что же она писала?
— У нее недавно погиб муж, вот она и уехала в какую-то местную клинику, подлечить нервы. Писала, что на днях будет дома. Я пробовал узнать адрес клиники, но ничего не вышло.
— Значит, выздоравливает и скоро будет дома? Скоро будет… — задумчиво протянул доктор. — Выздоравливает… Что ж, пойдемте.