Паутина

Макоули Пол Дж.

–  Впредь выполняйте свою работу как следует, на дежурстве вы или нет.

–  Я стараюсь не подводить Т12.

Полуправда - в лучшем случае. Но, кажется, Рейчел она не удовлетворила. Наверное, ей хотелось верить в хорошее.

–  Итак, что у нас есть?
– поинтересовалась она.

Я рассказал ей о компьютерах и веб-камерах, об отсутствующих жестких дисках, о сайте мистера Игги Стикса и о посланиях, полученных с аккаунта Софи Бут в «Интернет-Волшебнике». Но не назвал имени, которое было мне знакомо. Это мой дар Тони Макардлу, мой шанс остаться в игре. Рейчел Суинни несколько секунд переваривала новости. Потом спросила:

–  Вы думаете, люди, которые отправляли эти письма, стали свидетелями убийства?

–

 Зрелище транслировалось по сети. Судя по письмам, большинство тех, кто его видел, решили, что это просто очередное шоу из тех, которые устраивала Софи Бут со своими приятелями-студентами. Остальные либо не захотели верить тому, что увидели, либо им было все равно.

–  И никто не подумал сообщить в полицию?

–  Ну, один из них подумал. Ведь к нам пришел тот факс.

–  Факс… Боже правый! Что об этом думает Тони Макардл?

–  Он догадался, что трансляция убийства немедленно разошлась по Интернету. Я еще не сказал ему, что он прав.

Рейчел Суинни задумалась.

–  Полагаю, вам имеет смысл продолжать этим заниматься, - наконец проговорила она.

–  Так я официально буду подключен к этому делу?

–  Я вам уже сказала. Несколько ближайших дней я буду по горло занята делом Мартина. Но постарайтесь меня регулярно информировать.

Т12 работал над делом Мартина совместно с отделом нравов и с НСКР, но главную роль в расследовании сыграл Т12, и Рейчел Суинни намеревалась позаботиться, чтобы ее людей не обошли славой. Трое обвиняемых занимались гомосексуализмом. Поскольку все они были старше шестнадцати, состава преступления здесь, конечно, не имелось, или его пока не усмотрели, но все трое были также педофилами. Их уличили, потому что один из троих, Майкл Мартин, публиковал фотографии своих дражайших любимцев на собственном закрытом форуме. Он так и называл их: «дражайшие любимцы». Обнаженные одиннадцати-двенадцатилетние мальчики, ежащиеся в свете вспышки цифровой камеры. Мартин был социальным работником, в его обязанности входило патрулировать район возле Кингс-кросс, высматривая юных беглецов и препровождая их в приют, обеспечивая им тем самым защиту от сутенеров. Но раз уж он сам голубой, то чего можно было ожидать от него в том случае, если подвернется какой-нибудь привлекательный мальчишка? Такие ребята попадали в «особые условия». Они становились его дражайшими любимцами. Каждому из них снималась комната, выдавались карманные деньги. Мартин знакомил их со своими друзьями и фотографировал для своего форума. Он за ними присматривал, да еще как.

Мартин выложил все в комнате для допросов, рыдая, точно старушка, воровавшая в магазине и попавшаяся с банками консервированного лосося, напиханными под кофточку. Но он сокрушался не о жертвах, а о себе самом. Его переполняло не столько чувство вины, сколько жалость к собственной персоне.

Друзья Мартина были дрянные типы, куда хуже его самого. Казалось бы, что может быть хуже? Ну, так мы установили: всегда что-то бывает хуже чего-то, понятие «хуже» в полицейской работе растяжимо до бесконечности. Мартин утверждал, что это «друзья» заставили его заниматься постыдным делом. Они пробавлялись случайной работой в бригадах по сносу зданий в Сити. А Мартин - социальный работничек еще тот!
– любил чередовать пирожные с солеными огурцами. Он жил в мире со своим дипломом по социальной истории, с томиками Маркса и сердечными каплями, с тщательно отутюженными джинсами, уютной квартиркой с одной спальней в большом доме на Сент-Панкрас - и с компьютером, жесткий диск которого заполняли портреты «дражайших любимцев». Обоих его друзей задержали и допросили по отдельности. Более молодой, Ойсин Кернан, с легким ирландским акцентом, дрожащей губой и влажным взглядом спаниеля, сдался быстро, как и Мартин. Другой, Кейт Локс-ли, оказался покрепче. Локсли был женат, двое детей, третий на подходе, и он отрицал все даже после того,

как бригада судмедэксперта эксгумировала труп бедного малыша, который они с Кернаном зарыли на углу в руинах выгоревшего делового здания в Сити. Кернан говорил, что были и другие, но чтобы до них добраться, пришлось бы уничтожить западный конец прогулочной аллеи стоимостью в тридцать миллионов фунтов, так что другие трупы остались на месте. Я в свое время говорил, что это ошибка, из-за чего и сцепился с Питом Рейдом.

–  Никто же их не хватился, - заметил он.
– И аллея с лавочками, вероятно, стоит больше, чем эти бедняги смогли бы заработать до конца жизни.

–  Мы единственные, кто может говорить от их имени, - не унимался я.
– Если мы оставим их лежать там безымянными, мы станем ничуть не лучше тех, кто их там закопал. Даже хуже, ибо нам положено иметь совесть. Как-никак, за это нам платят.

–  Если мы начнем раскапывать Лондон, разыскивая пропавшие тела, то никогда не остановимся, - парировал Пит.

Это звучало веско, что я и признал. Но добавил:

–  В любом случае мы знаем, что они там, и всегда будем это знать. Проблема с нашей системой. Она допускает слишком много компромиссов, чтобы добиться осуждения.

–  Да брось ты, Проповедник, - отмахнулся Пит Рейд. Он, разумеется, знал все мои прозвища. Он мастак на такие штучки.
– Если бы тебе пришлось взять ответственность на себя, ты не делал бы таких дурацких замечаний. Эти пидоры попадут в трудовые лагеря пожизненно без права амнистии за то, что натворили с одним парнишкой. Выкопай мы еще двух, это ничего бы не изменило.

Во всяком случае, все трое - Мартин, Локсли и Кернан - попали в суд по обвинению в убийстве. Мартин и Кернан признали свою вину, но настаивали на медицинском освидетельствовании и признании их частично вменяемыми, надеясь, что убийство будет квалифицировано как непредумышленное. Локсли же по-прежнему все начисто отрицал вопреки совету адвоката.

–  Может показаться, что победа близка, - сказала мне Рейчел Суинни, - но я не успокоюсь, пока не увижу, что негодяев припекли. Я была сегодня в суде. Элисон сидела бледная как смерть.

После того как НСКР перехватила расследование, Рейчел Суинни отчаянно боролась за то, чтобы Элисон Сомерс осталась в деле. Это она, молодой двадцатишестилетний детектив, случайно наткнулась на закрытый форум Мартина. И что бы теперь ни случилось на суде, у нее был шанс выбраться из Т12. У меня теперь тоже появился шанс. Однако вначале нужно было выяснить имя подозреваемого или заметно сдвинуть дело об убийстве Софи Бут с мертвой точки. И хотя я был слишком опытен, чтобы не сомневаться в своей удаче, я весь затрепетал, когда увидел это имя в одном из писем Софи Бут…

–  Невозможно, чтобы присяжные их не осудили.

–  Согласна. Но НСКР попытается снять сливки. Нам ведь пришлось передать им бразды правления после того, как мы, считай, сами все раскрыли.

–  Ну, возможно, им больше повезет с «моим» убийством, - заметил я.

Рейчел Суинни наградила меня одним из своих беспощадных взглядов.

–  Не прикидывайтесь, будто оказываете услугу мне или Т12, Джон. Я знаю, что наш отдел - сущее болото. Знаю, кого и почему ссылают сюда. И знаю, как называют отдел у меня за спиной. А еще знаю, что вы дважды просили о переводе, как только попали сюда.

–  Я никогда этого не скрывал.

–  Случай вроде этого убийства может принести нам много пользы. Он может поднять наш рейтинг. Но не прикидывайтесь, будто стараетесь ради меня или престижа отдела. Договорились?

–  Да, шеф.

–  И не думайте, что это избавит вас от прочих обязанностей. Тут еще возникло дело о порнодисках. Сотрудник связи заметила, как некто продает их перед воротами частной школы. Она как раз шла туда, чтобы прочесть лекцию об опасности наркотиков.

–  И сколько лет этому «преступнику»?
– простонал я.