Паутина долга
Шрифт:
Заметив в моих глазах недоумённый вопрос, Каула охотно продолжила докладывать о событиях, прошедших мимо меня:
— Встала сегодня рано-рано, собрала свои пожитки и ушла. Сказала, что не может больше оставаться в этом доме. Это ты постарался?
Постарался? Я ничего не делал. Точнее, ничего противозаконного и святотатственного, а все прочие поступки вполне укладываются в моё обычное времяпрепровождение. А может... Неужели?
Она открывала мне ночью дверь? Тогда всё понятно: Ришиан не могла знать о наших отношениях, но, увидев на пороге
— Так ты виноват? — не унималась Каула.
— В какой-то мере... Но я ничего не обещал и ни в чём не клялся, стало быть, не нарушил своих слов.
Матушка присела на постель рядом со мной.
— Да что случилось-то?
— Вчера вечером... ночью, то есть, я вернулся поздно и не один. Мне просто помогали добраться до дома.
Сразу следует уточняющий вопрос:
— В подпитии, конечно?
— Немного.
Брови матушки картинно взмывают вверх.
— Ну, скажем, не слишком пьяный. Усталый и только. Меня сопровождала женщина...
Говорю, а сам невольно задумываюсь: что видела Ливин? В уличной одежде пол гаккара не различить, поэтому... Она вполне могла подумать, что я целуюсь с мужчиной. Ой-ой-ой. Положим, для столичной жительницы такой поворот событий не станет откровением — лишь вызовет брезгливую ухмылку, но если учесть, откуда прибыла моя невеста, зрелище могло породить шок. Неизгладимый. Пожалуй, она простила бы мне другую женщину, но увидев жениха в «мужских» объятиях, оказалась потрясена сверх меры. Ну, Ришиан, ты даже не представляешь, что натворила!
Матушка заинтересованно понукает меня к продолжению:
— Женщина? Кто такая? Красивая? Из хорошей семьи?
— Ну какая «хорошая семья», право слово? Обыкновенная женщина. Служит в приличном игровом доме, только и всего. Хозяин велел ей меня проводить.
— Раз всё так просто, почему на Ливин утром лица не было?
Устало огрызаюсь:
— А я откуда знаю? Наверно, потому, что на прощание мы с этой женщиной поцеловались. По-дружески.
При произнесении последних слов уверенности мне явно не хватило: Каула покачала головой.
— Знаю я, какая дружба бывает между мужчиной и женщиной.
— Чистая правда: ничего другого! Просто мы... немного увлеклись.
— Друг другом?
— Поцелуем!
Матушка вздохнула, приглаживая ладонями складки юбки.
— Сердитесь?
— Да как я могу сердиться на своего мальчика? — Зелёные глаза полны всё теми же нежностью и теплом, что и прежде. — Я горжусь тобой. И всегда буду гордиться.
— Есть повод?
— А как же! — Она ласково провела пальцами по моей щеке. — Я даже рада.
— Чему?
— Что ты не теряешь время зря, и что пользуешься успехом у женщин: это значит, что без внуков меня не оставишь!
Понятно. Чем бы дитя ни тешилось, лишь бы матушкины капризы исполняло.
— Но Ливин...
Каула
— Вы же ещё не обручены? Не обручены. Клятв богам не приносили? Не приносили. А перед свадьбой мужчина обязательно должен во все тяжкие пуститься, так уж заведено, и если девочка оказалась не шибко понятливой... Что ж, поищем другую.
Хлопаю ресницами:
— Как это?
А матушка уже начинает строить планы:
— У Кирмы дочка скоро на выданье пойдёт, есть ещё Тарвины близняшки, у Олики хоть девочки ещё совсем молоденькие, да ничего, и подождать можно...
— Эй, эй, не торопитесь! Я ещё попробую всё уладить.
— Так она тебе по нраву пришлась? — Хитро щурится Каула.
По нраву? Честно говоря, пока и сам не понимаю, какие чувства вызывает во мне Ливин и вызывает ли вообще. Другое дело, рядом с ней как-то... спокойно. Словно так и должно быть. А любовь и прочая ерунда придут, если понадобятся. Наверное. Может быть.
— Давайте договоримся: если с ней не получится, тогда и будете новых невест подыскивать. Хорошо?
Матушка чмокает меня в лоб, а потом мягко обнимает и привлекает к себе.
— Мой сын — самый лучший сын на свете! И чем я заслужила у богов такой дар?
Дар ли? С моей стороны посмотреть, одни недоразумения, тревоги и хлопоты. Но если Каула считает иначе... Не стану спорить.
— А я рад, что у меня есть такая матушка.
Встретившись с Ришиан у потайного входа в «Перевал», мы не обмолвились и словом: гаккар насмешливо и торжествующе скалил зубы, а я не видел ни малейшего смысла в том, чтобы отчитывать обидчицу. Конечно, её старания не принесли мне радости, кто бы сомневался? Но с другой стороны, действия Ливин заставляли иначе взглянуть на вроде бы уже знакомого человека.
Она могла обидеться. Могла оскорбиться. В конце концов, нормальная реакция на событие, не укладывающееся в приятный ход для девушки вещей. И началось ведь всё ещё ранним вечером, когда она ни с того, ни с сего стала выспрашивать о моих планах. Нет, я не скрывал намерений: просто не хотел раньше времени о них рассказывать, чтобы не спугнуть удачу. Потом обязательно бы поведал все подробности, без утайки, и мы бы вместе весело посмеялись. Но она не захотела подождать. Ни одного лишнего дня.
Умение ждать я почитаю одним из самых важных, и не только для женщины. Для человека вообще. Потому что, не умея ждать, невозможно чего-то добиться. К примеру, учёба: она всегда тянется скучно и долго, за несколько лет успеваешь возненавидеть наставников, лекции, учебные пособия, да и вообще, сами знания, медленно оседающие в голове. А всего-то и надо, что набраться терпения и дождаться момента, когда поймёшь: не зря учился. Поэтому многие и не дотягивают до окончания обучения. Устают ждать. Конечно, некоторых вещей можно ждать бесконечно... Но на то нам и дан ум, чтобы отделять возможное от невозможного и тратить силы преимущественно на достижение реальных целей.