Паук раскинул сеть

Романовская Ольга

– И поэтому медитирует в надежде на небесную помощь?
– лукаво улыбнулся жрец.
– Я помолюсь за успех вашего дела, не беспокойтесь, вы же переговорите с одним человеком. Он тоже пришёл за помощью, затем увидел вас и попросил привести.

Заинтригованный Брагоньер нахмурился, но, тем не менее, последовал за служителем Дагора. Тот привёл его в сад, почти к самому храму. Там, спиной к святилищу, лицом к шпалере роз, стоял высокий худой человек, по одежде - мещанин. Волосы незнакомца чуть тронула седина. Брагоньер узнал его. Как бы ни нарядился герцог, как бы ни стоял, соэр ни с кем не спутал бы этого человека.

Прямая спина, гордая посадка головы и рука с зигзагообразным шрамом, который Арлан ли Сомераш частенько прятал под перчаткой. Но сегодня герцог ничего не скрывал, только перевернул перстень гербовыми инициалами внутрь ладони и снял все другие украшения.

– Ваша светлость, - почтительно поздоровался Брагоньер, остановившись в паре шагов от герцога. Дождавшись, пока тот обернётся, отвесил лёгкий поклон.
– Сочувствую вашему горю.

– Значит, я не ошибся, - голос министра внутренних дел звучал сухо и твёрдо, будто судьба только что не нанесла ему удар.
– Вас трудно спутать с другими, господин Брагоньер.

– Речь о вашей дочери?
– соэр предпочёл перейти сразу от слов к делу.

– И о вашем расследовании.

Герцог кивнул, и жрец удалился. Даже служители богов опасались сильных мира сего.

– Каком расследовании?
– вскинул брови Брагоньер.

– Том, которое не обрадует его величество, но подарит надежду мне. Я не доверяю местным следователям.

– В ваших силах позвать столичных, хоть людей из Тайного управления.

Герцог с горькой улыбкой покачал головой.

– Не могу. Если скажу или напишу хоть слово, Натэлла умрёт. Они не станут шутить.

– Значит, вы знаете, кто похитил вашу дочь?
– уцепился за его слова Брагоньер.

Министр поджал губы и помрачнел. Нервно махнул рукой и предложил пройтись. Соэр кивнул, понимая, герцог не станет говорить ничего там, где любой может подслушать.

– У ворот ждёт служебный экипаж, - прервав молчание, сказал Брагоньер.
– Или вы доверяете только собственному кучеру?

Соэр видел, герцог ведёт его к выходу, и предположил, что разговаривать придётся в загородном доме Сомерашей.

– Как раз своему я и не доверяю, - вздохнул министр.
– Полагаю, вы тоже жаждали поговорить со мной?

Брагоньер кивнул. Его волновало, почему герцог пришёл в храм. Значит, дело серьёзнее, нежели виделось на первый взгляд.

– Я получил письмо. Вот, посмотрите сами.

Герцог достал из-под камзола дешёвый серый конверт и протянул Брагоньеру. Тот подозрительно оглянулся, выявляя возможных соглядатаев, и только потом взял письмо. Вскрывать посреди людей, стайками стекавшимися к прудам даже в летнюю пору, когда манит морская прохлада, не стал, только подметил: тяжёлое, вложено что-то.

Министр неожиданно остановился, развернулся и, ухватив соэра за запястье, сжав так, что едва не сломал кости, прошипел:

– Найдите её, слышите!

Брагоньер осторожно разжал пальцы герцога и отступил на шаг. Он не терпел подобного обращения, но замечания не сделал. Перед ним стоял убитый горем человек, тот самый грозный Арлан ли Сомераш, герцог Ланкийский, которого боялись все префекты. В юности Брагоньер брал с него пример и теперь дожил до дня, когда увидел этого человека сломленным. Тот даже будто бы постарел, осунулся. Безжалостный солнечный свет обнажил сеточку морщин вокруг губ и глаз, напоминая,

что герцог давно не молод.

– Увы, ваша светлость, это не в моих силах. Его величество высказался категорично, я лишь наблюдаю.

Определённо, общение с Эллиной дурно сказывалось на профессионализме. Следователь не может испытывать чувств, а Брагоньер только что пожалел герцога. Непростительно! Воистину, любовь - болезнь, которая портит людей и делает их слабыми.

По губам министра скользнула кривая усмешка. Он повернул перстень инициалами наружу и спокойно, будто говорил о погоде, произнёс:

– Иногда наблюдения заканчиваются отставкой.

– Это предупреждение?
– тем же тоном ответил Брагоньер.

Угроза герцога не удивила. В конце концов, соэр нарушил приказ, а министр мог легко сместить с поста зарвавшегося подчинённого.

– Нет, - отмахнувшись, поморщился, будто от зубной боли, герцог.
– Я слишком хорошо вас знаю, чтобы пугать. Вас этим не проймёшь, баронет ли Брагоньер, вы на редкость упрямы. Хороший инквизитор и неплохой следователь.

– Учту, - склонил голову Брагоньер.

Министр намекал на ряд последних дел, расследовавшихся недостаточно быстро. Но зато похвалил за зачистку Сатийской области от тёмных. И это всего одним предложением из пяти слов.

– Вас что-то задерживает?..

– Она подождёт, - Брагоньер разгадал продолжение вопроса.
– Беседа будет долгой, теперь и подавно. Как вы сами говорили, я хороший инквизитор, поэтому осмотрю весь дом и лично отпрошу всех слуг.

– Я не говорил, что мне нужен инквизитор, - поморщился герцог.

– Нужен, - безапелляционно повторил соэр.
– Вы это прекрасно знаете.

Министр едва заметно прикусил нижнюю губу и промолчал. Ещё одна богатая пища для размышлений.

До служебного экипажа дальше шли в полном молчании.

Краем глаза Брагоньер заметил фаэтон без гербов. Наверняка герцог приехал на нём. Соэр мог поручиться, когда он сам подъехал, коляски не было. Значит, кучера кто-то позвал. Жрец? Несомненно. Выполнил одну просьбу, выполнит и вторую.

Герцог махнул рукой, и фаэтон покатил прочь.

Брагоньер мысленно усмехнулся. Не такой уж он плохой следователь.

Первым в служебный экипаж забрался министр, как и положено по этикету. Соэр устроился напротив него, спиной к кучеру, чтобы беспрепятственно наблюдать за улицей. Если кто-то вздумает следить за ними, Брагоньер увидит. Карета тронулась, и соэр вскрыл конверт. Внутри оказалась короткая записка: 'Заартачишься, не получишь её целиком. Ты и так совершил ошибку. И запомни, умереть она может по-разному. Ты знаешь, что делать'. Почерк ровный, без наклона. Написано не чернилами, кровью. Под запиской лежал страшный веский аргумент в пользу молчания - отрубленный женский мизинец.

Брагоньер нахмурился и перевёл взгляд на министра. Тот так сцепил пальцы так, будто силился их сломать. Губы побелели и превратились в тоненькую ниточку.

– Это палец вашей дочери?
– тем не менее, спросил соэр.

– Узнайте, - глухо ответил герцог и прикрыл глаза.

– Дали слово?

Министр ответил гробовым молчанием, а затем с напором повторил:

– Узнайте, это ваша работа.

Брагоньер повертел страшную находку в руках и убрал обратно в конверт.

– Что вы должны сделать, ваша светлость?