Патриот
Шрифт:
— Ты так считаешь?
— А кое-кто выразил желание перейти на нашу сторону. Сын Гориффа, к примеру, и некоторые другие. Они попали в армию не по своей воле, их вчера силой завербовали. Они даже не знают, против кого сражаются. Так что я согласился их принять.
Ваймс отвел капитана в сторону.
— Э-э… что-то не припоминаю, чтобы я предлагал принимать в наши ряды кого-то из пленных, — тихо сказал он.
— Видите ли, сэр… Я подумал, когда еще придет наша армия, а эти ребята — из самых разных уголков империи и любят клатчцев не больше нашего, так что если мы организуем летучий
— Но мы не солдаты!
— Э-э, правда?
— Гм, вообще-то, да, мы, разумеется, солдаты. В КАКОМ-ТО СМЫСЛЕ… Но на самом деле мы стражники, ими были, ими же и останемся. Мы не убиваем людей, если только они не…
Ахмед? Стоит ему появиться, как все начинают нервничать. Он вселяет в людей тревогу, получает информацию отовсюду, возникает где захочет и когда захочет. Стоит начаться заварухе, и он тут как тут… Черт черт ЧЕРТ…
Ваймс бегом прорывался сквозь д'рыгов, пока не добрался до Джаббара, который с рассеянной улыбкой (типичная людская реакция) наблюдал за Моркоу.
— Три пня! — выдохнул Ваймс. — То есть три дня. Семьдесят два часа!
— Да, оффенди? — отозвался Джаббар голосом человека, который узнаёт рассвет, полдень и закат, а всему остальному в промежутках предоставляет происходить как тому заблагорассудится.
— Так почему его зовут Ахмед 71-й час? Что такого особенного в следующем часе?
Джаббар нервно заулыбался.
— Это его особенность? Пройдет семьдесят один час — и что дальше?
Джаббар скрестил руки на груди.
— Не могу сказать.
— Это он приказал тебе задержать нас здесь?
— Да.
— Но при этом не убивать нас?
— Разве я могу убить тебя, мой добрый друг, сэр Сэм Муэль Вай…
— И не надо вешать мне на уши овечьи глаза, — оборвал его Ваймс. — Ему надо было куда-то отправиться и что-то там сделать — верно?
— Не могу сказать.
— И не надо, — усмехнулся Ваймс. — Потому что мы УХОДИМ. А если ты попробуешь нас убить… что ж, пожалуй, у ТЕБЯ это даже получится. Только Ахмед 71-й час будет очень недоволен.
Судя по лицу д'рыга, Джаббар находился на пороге принятия трудного решения.
— Он вернется! — сказал он наконец. — Завтра! Нет проблем!
— Да, но только я не собираюсь его ждать! И не думаю, что он хочет, чтобы меня убили, Джаббар. Я ему нужен живым. Моркоу?
Моркоу спешно приблизился.
— Да, сэр.
Ваймс ощущал на себе полный ужаса взгляд Джаббара.
— Мы потеряли Ахмеда; — сказал он. — Даже Ангва не может взять его след из-за вездесущего песка. В общем, надо уходить отсюда. Мы здесь НЕ НУЖНЫ.
— Напротив, сэр, ОЧЕНЬ нужны! — горячо возразил Моркоу. — Мы можем помочь обитающим в пустыне племенам…
— А, так ты хочешь остаться и начать воевать? — усмехнулся Ваймс. — Против клатчцев?
— Против ПЛОХИХ клатчцев, сэр.
— А, вот тут-то и заковыка! Когда один из них налетит на тебя, размахивая мечом, как ты определишь, хороший он или плохой?
Д'рыг смотрел себе под ноги, в песок.
— Тебе ведь известно, где он сейчас? — вкрадчиво поинтересовался Ваймс.
— Да.
— Тогда скажи мне.
— Нет. Я обещал. Ему.
— Но д'рыги вероломные клятвоотступники. Широко известный факт.
Джаббар ответил широкой улыбкой.
— Клятвы… Дурацкая вещь. Нет, я дал ему мое СЛОВО.
— Тогда это все, сэр, — покачал головой Моркоу. — В таких вещах д'рыги очень щепетильны. Они только тогда нарушают клятву, когда клянутся всякими богами и прочим в том же роде.
— Я не скажу тебе, где он, — прервал капитана Джаббар. — Однако… — Он опять улыбнулся, но на этот раз в его улыбке не было и тени юмора. — Насколько ты храбр, господин Ваймс?
— Кончай НЫТЬ, Шнобби.
— Я не ною. Я просто говорю, что эти штаны насквозь продувает, вот и все.
— Ты в них неплохо смотришься, однако.
— А для чего эти оловянные чашки?
— Прикрывать места, которых у тебя нет, Шнобби.
— Судя по тому, куда дует ветер, ими придется прикрывать места, которые у меня ЕСТЬ.
— Постарайся вести себя как благородная дама — можешь?
Что будет нелегко, про себя вынужден был признать сержант Колон. Дама, для которой сшили этот костюм, была женщиной высокой и довольно-таки пышной, в то время как Шнобби, когда был без лат, мог без труда спрятаться за шваброй — перевернутой и даже без тряпки. Сейчас вид у Шнобби был как у муслинового аккордеона, увешанного украшениями. Теоретически костюм задумывался как весьма откровенный — если только капрал Шноббс был объектом, который вы желали бы увидеть в подобном виде. Однако теперь материя шла таким количеством складок и воланов, что с уверенностью можно было сказать лишь одно: где-то там, внутри, имеется Шнобби. А еще Шнобби вел на веревочке ослицу, которой новый хозяин явно нравился. Животные вообще любили Шнобби. От него пахло как от своего.
— И башмаки не смотрятся, — продолжал критиковать сержант Колон.
— Почему это? Сам-то ты тоже в своих остался.
— Но я же не строю из себя цветок пустыни. Звезда чьих-то там восторгов не должна при ходьбе высекать искры, поправь меня, конечно, если я ошибаюсь.
— Эти башмаки достались мне еще от дедушки, и я не намерен бросать их где попало и дарить ворам. И звездеть ради чьих-то там восторгов я тоже не собираюсь, — огрызнулся Шнобби.
Лорд Витинари шел во главе процессии. Улицы постепенно наполнялись народом. Жители Аль-Хали любили начинать дневные дела в прохладе раннего утра — до того как раскаленное солнце превратит блюдо пейзажа в истрескавшуюся глиняную миску. На путников никто внимания не обращал, лишь двое-трое прохожих проводили долгим взглядом капрала Шноббса. Встречавшиеся по пути бараны и куры неторопливо освобождали дорогу.