Пассажиры разума
Шрифт:
Потом она заплакала. Беззвучно... Из широко открытых глаз, оставляя грязевые дорожки, текли слезы. Бля! Спасатель! И все же я смог сдать себя в аренду моменту и, взгромоздив невесомую баронессу на плечо, отправился в обратный путь к Фальке. Привести девушку в порядок можно было только там. Пыхтя и проклиная обстоятельства, по которым с момента попадалова поддаюсь манипуляторам всех мастей и, до сих пор, не определился с собственными целями и планами, я поднялся на борт Фальке. Там «загрузил» тело баронессы в помывочную комнату.
Кстати о манипуляторах...
– Чем я могу тебе помочь?
– елейным голоском поинтересовалась Надежда.
Фальке вторил ей:
– К полету готов!
– Мне нужен план башни. Хочу выйти в город, купить еду и одежду для девушки. Ведь план тебе известен?
Конечно, он у Надежды имелся! Я тут же увидел башню так, как мог бы ее представить себе человек, поживший в башне некоторое время.
Выкупав Стефани, достал из рюкзака ножницы и состриг бедняге отросшие ногти. Хорошо хоть умный комбинезон наделся практически сам. Девушка стоически перенесла заботу о себе и, свернувшись на полу калачиком, задремала.
Взяв из ящика несколько монет, я засунул их за пояс и отправился в город. У четырех дверей на этот раз задерживаться не стал. Открыв южную, вышел и увидел анфиладу комнат вполне соответствующую позднесредневековой эпохе: гобелены соседствовали с мраморной облицовкой на стенах и алебастровой лепкой на потолке. Отсутствие каминов позволило сделать вывод, что отапливали эти апартаменты из служебных помещений. Но пыли и паутины вокруг накопилось не меньше, чем я уже видел в башне.
Нанять прислугу, вычистить и вымыть цитадель. Заявить о себе в Карах как о владельце замка. Наверное, глупо? Да я и не собирался. Бросив взгляд на зеркальную стену в одном из залов, остановился. Красавец! В шелках и золоте нинча появлюсь на улице, да на меня поглазеть тут же сбегутся все жители этого городка!
Надежда на мои мысли отреагировала мгновенно - стоило мне подумать о проблемах, связанных с тем, как я выгляжу, в тот же миг увидел свое отражение уже в рыжем костюмчике гайстербешверера Вильта. «Умничка!» - мысленно похвалил, и мне показалось, что моя похвала пришлась ей по душе. Хотя, какая у нее может быть душа?..
– Я переживаю эмоции. И мне приятно осознавать, что ты доволен, - отозвалась Надежда, - Иногда люди говорят, что у них душа болит... Я понимаю как это...
Наверное, стоило ей тогда что-нибудь ответить, но хлесткий ветер едва не сбил меня с ног. Я увидел город, окунувшийся в сумерки. Было очень тихо и казалось, небо упало на Кары, собирался дождь. Провозившись несколько минут с засовом на воротах, я вышел из внутреннего круга цитадели на широкую улицу. Двух, трехэтажные дома вокруг выглядели не столь элегантно как в Збычеве. Скорее всего, они строились во времена войн. В этих каменных крепостицах наверняка можно было долго обороняться от врагов.
Я искал харчевню, точнее какую-нибудь вывеску. Вокруг стояли запертые дома с темными глазницами окон, пришлось
Первые капли дождя упали на мостовую. Стало совсем темно. Мне пришлось «включить» ночное зрение. Я замерз, и уже подумывал вернуться, когда заметил вертикальную полоску света, потом почувствовал кисловатый запах пива и подгоревшей еды. Обоняние не обмануло: над перекошенной дверью висела вывеска «Харчевня Ага». На ней еще было что-то нарисовано, но я рассматривать не стал.
Вошел и прикрыл глаза. Щурясь от света масляных ламп, расставленных на столах и висящих на стенах, невольно поднял руку. Светили фонарики как-то очень ярко! Я попытался закрыть за собой дверь, отмечая, что свободного места за столами будто и нет. Народ в харчевне собрался еще тот - сброд. Мне казалось, что оборванцы, сидящие на лавках уж слишком откровенно разглядывают мою скромную персону. Стараясь не обращать ни на кого внимание, я подошел к стойке, за которой суетился коротышка с роскошной рыжей шевелюрой. Он кивнул мне, и забасил:
– Добро пожаловать к Ага, путник, - харчевник вроде бы и улыбался, но только в его глазах я видел сталь, поэтому не удивился, когда недомерок спросил, - Жрать будешь?
– Отвари курицу и подай. Ее я сожру с удовольствием! Бульон налей в кувшин, с собой заберу, - я постарался звучать убедительно, добавив голосом немного властных ноток. Выудил из-за пояса древнюю монетку и положил перед ним на стойку.
Золото тут же исчезло: пройдоха ловко смахнул монетку со стойки.
- Пойдем дорогой гость наверх. Там ты сможешь отдохнуть, - сказал он мне и дал кому-то знак, цокая языком, мол, я теперь стал очень уважаемым гостем!
Обернувшись, я увидел толстушку с такой же, как и у Ага копной рыжих волос.
– Пойдемте со мной, господин, - прощебетала она и засеменила к лестнице. Я, особо не раздумывая, направился за ней. Уж очень неприветливо на меня поглядывали люди вокруг. Хотелось поскорее куда-нибудь сбежать и спрятаться.
Сестра хозяина, почему-то подумалось именно так, открыла одну из комнат и особо не церемонясь, втолкнула меня туда. Ночным зрением я разглядел топчан у окна и приставленный к нему стол. Рыженькая зачем-то стала на колени в углу. Оказалось, она собралась разжечь огонь. Чиркнула пару раз кресалом и язычки пламени заплясали в небольшом камине.
Я глубоко вдохнул, потом медленно выдохнул, легко сбросив напряжение, сковывающее меня, присел на топчан с мыслями немного вздремнуть. Не тут-то было! Рыжая бестия одним движением избавилась от платья, влезла на стол и стала демонстрировать мне свои «прелести».
«И бакенбарды по ногам спускаются вниз... и это все - называется стриптиз!» - вспомнились слова из песни популярной когда-то группы. Только тогда я в полной мере осознал, о чем пели ребята из «Мальчишника». Эта бист совершала непристойные движения тазом, ее огромная грудь билась о живот, а я словно завороженный смотрел и удивлялся.