Пассажирка

Серебрянская Виктория

— Вижу, час прошел не зря, — проскрипел он, наконец, откидываясь на спинку кресла. — Выглядите... значительно лучше. Свежее. Надеюсь, за это время вы успели не только смыть с себя грязь, но и осознать, что ваша прежняя жизнь закончилась ровно в тот момент, когда шлюз моего крейсера закрылся за вашим катером.

Он сложил пальцы «домиком» и посмотрел на Дариана в упор.

— Садитесь. У нас осталось не так много времени, прежде чем Рокхэм окончательно протрет глаза и начнет действовать через Совет. И поверьте, его план «Б» вам понравится еще меньше, чем его попытка расстрелять вас в космосе.

Дариан сел первым.

Я чуть замешкалась, неловко следуя его примеру. И почувствовала, как он внутренне напрягся, готовясь принять на себя удар.

— Говори, Кин, — сухо бросил он. — Что за сюрприз ты нам приготовил?

Старфф криво усмехнулся:

— Торопишься… Эх молодость-молодость… А ведь когда-то, почти пятьсот лет назад я был таким же…

Меня словно пыльным мешком по затылку огрели, и я ошарашенно вытаращилась на килла. Нет, как и любой другой землянин, хоть немного интересующийся космосом, я знала особенности расы киллов. И арлинтов. Но, как только что оказалось, знать и видеть перед глазами живой пример теории — очень разные вещи.

— На комплимент напрашиваешься? — как-то криво и несколько нервно усмехнулся в ответ на слова Старффа Дариан. А я кожей почуяла готовящуюся пакость. Вот только в чем она состоит, разобрать не смогла. — Всем бы выглядеть так, как ты, в твои годы…

— Льстить не обязательно, — устало фыркнул в ответ адмирал. И тут же поднял руку раскрытой ладонью вперед, универсальным жестом прося Дариана помолчать: — Прекрати. Или мы с тобой в этот словесный пинг-понг будем играть до прибытия в Арганадал. — Я непроизвольно вытаращила глаза, услышав земное словечко, да еще и давно вышедшее из употребления. Адмирал, усмехнувшись, скупо пояснил: — Я женат на землянке. Так что земная культура мне неплохо знакома. А что касается игры в слова, то хоть и твой арлинт имеет хорошую выучку по специальности, на моей стороне опыт. Так что победителем все равно выйду я. А я позвал вас не для этого.

Адмирал замолчал и коротко щелкнул пальцами по краю стола. Голографические панели, над которыми он до этого «колдовал», мгновенно погасли, и кабинет на космическом крейсере в один миг стал похож на обычную комнату. Ирония в глазах килла выцвела, сменившись непроницаемой маской, которую он, кажется, носил веками.

— Хватит лирики, — его голос прозвучал ровно, без единой лишней интонации. — Я думаю, вы и сами понимаете, что на Арганадале вас ждут не как свидетелей. И не как случайных попутчиков…

— По-моему, нас там вообще не ждут, — с кривой усмешкой вставил ремарку Дариан.

Адмирал Старфф согласно кивнул без тени эмоций и продолжил:

— Для кое-кого вы — самый удобный объект, чтобы повесить на него всех собак. И затем уничтожить. Чтобы скрыть концы в воду и продолжить начатое. Но мы не можем этого допустить. Следовательно, нужно найти другого подходящего «виноватого»…

Я даже обдумать толком слова Старффа не успела, а мой рот уже открылся и из него вылетели слова:

— Это жестоко! Кого бы вы ни назначили виноватым, этого разумного просто сотрут после этого в порошок, — процедила я сквозь зубы, стараясь удержать то горячее, что рвалось из груди. — Хотя бы для того, чтобы этот несчастный не смог рассказать, как на самом деле все обстоит…

На сухих, тонких губах килла расцвела одобрительная усмешка. И я осеклась. А Старфф неожиданно похвалил меня:

— Верно, девочка. За одним-единственным

исключением: если этот виноватый будет не так уж и виноват, а заслуг у него будет в сотни раз больше.

Слова адмирала звучали для меня как китайская грамота. Как это: не так уж и виноват, а заслуг в сотни раз больше? Но Дариан соображал не в пример быстрей меня. Я еще только силилась постигнуть смысл услышанного, а он уже встрепенулся и подскочил на своем месте:

— Нет!.. Не смей!..

Я опешила. А ухмылка Старффа стала шире, превращаясь в полноценную счастливую улыбку:

— Не тебе мне указывать! Да и поздно уже. Я уже отправил рапорт в Совет. Официально я ухожу в отставку по состоянию здоровья, а своим преемником, благодаря когда-то подаренной мне президентом Альянса привилегии, назначаю тебя, Дариан. Неофициально я объяснил, что прозевал действия Рокхэма и недоглядел за тобой. Мол, каюсь, стал стар и немощен. Простите. Наказываю сам себя уходом на пенсию. А Дариан Торн, имеющий блестящее образование и опыт работы в Протекторате, справится на моем месте куда лучше, чем получилось у меня.

Дариан протяжно и сипло выдохнул. Словно в последний момент проглотил очень грязное ругательство. Я же повторно за короткий отрезок времени почувствовала, что меня будто бы оглушили ударом по голове чего-то большого и тяжелого. И пыльного. И да, это не было «сюрпризом», это было принуждением к власти.

— С этой секунды, — Старфф подался вперед, вглядываясь в лицо Торна и словно не замечая нашего общего ступора, — ты исполняешь обязанности главы Специального Отдела. Распоряжение уже в системе. У тебя есть доступ ко всем архивам, право подписи и, что самое важное, полномочия на любые меры по обеспечению безопасности. Но не обольщайся. Это огромная куча дерьма, в которой зарыты ключи от всех дверей Альянса. Бери и владей, пока Рокхэм не прочухался. До Арганадала два дня. За это время вы должны подготовиться. Дариан, как только мы выйдем из прыжка, ты официально примешь командование.

Двое суток превратились в один бесконечный, выматывающий марафон. Время перестало делиться на день и ночь, превратившись в рваный цикл из короткого, тяжелого и обрывочного сна, порой прямо в креслах, и торопливых перекусов бутербродами или вообще армейским сухпайком. И если бы не я, мужчины вспоминали бы о еде только тогда, когда совсем уже валились бы с ног. Мне пришлось взять на себя роль снабженца. Но от полноценных обедов я отказалась почти сразу: тарелки ставить было некуда. А освобождать ради еды стол ни Старфф, ни Дариан не соглашались.

В каюте, которую нам выделил адмирал, мы почти не появлялись. Только изредка, чтобы принять душ и сменить белье. Нашим миром стал его кабинет: по-мужски грубоватое, но по-своему уютное, наполненное тихим гулом процессоров пространство, где решалась не только наша судьба, но и половины Альянса.

Я никогда не видела Дариана таким. Его лицо за эти сорок восемь часов осунулось, скулы стали еще острее, а бирюзовые глаза превратились в два ледяных кристалла, отражающих бесконечные колонки цифр, списки имен и схемы био-структур. Он работал как машина. Как дроид. И на этого самого дроида становился все больше похож. Скупые движения, ледяной тон, когда он разговаривал с подчиненными Старффа, и эта пугающая способность часами не менять позы. Если бы не я, он, кажется, забыл бы даже, что нужно дышать.