Пассажирка

Серебрянская Виктория

— Ешь, Агги, — тихо предложил Дариан.

Он первым взял приборы и начал поглощать пищу — быстро, сосредоточенно, как солдат перед боем. Понаблюдав некоторое время за тем, как активно арлинт орудует ложкой, я последовала его примеру и осторожно зачерпнула овощей. Вкус неожиданно оказался простым, насыщенным и ярким. Рот тут же наполнился слюной, и я поняла, насколько на самом деле голодна. Мы ели в тишине, нарушаемой только стуком столовых приборов о пластик и едва слышным гулом вентиляции.

В какой-то момент Дариан замер, глядя на мои руки. Я проследила за его

взглядом и увидела красные полосы на своих запястьях — следы от недавних событий и его собственных пальцев. И смутилась, тут же неловко натягивая на запястья рукава. А Торн медленно протянул руку через стол, накрыл мою ладонь своей и слегка сжал.

— Прости… Я… Я увлекся…

От одного воспоминания о том, что случилось совсем недавно в душевой, неловкость улетучилась как туман, на душе потеплело, а губы сама собой раздвинула улыбка:

— Все хорошо. Если ты не заметил, я была совсем не против. — И мысленно добавила, глядя в быстро темнеющие бирюзовые глаза: «И я бы не отказалась повторить».

Но Дариан не понял посыла. Вернее, интерпретировал мой взгляд по-своему и совершенно неправильно:

— Не бойся. Все будет хорошо. Мы справимся, — продолжил он, глядя мне прямо в глаза. — Что бы Старфф сейчас ни предложил... ты больше не одна.

В его потемневших бирюзовых глазах плавилось глубокое, спокойное тепло, от которого внутри все сладко заныло. Я тонула в этом ласковом южном море. А Дариан смотрел на меня так, будто я была его единственным якорем в этом сходящем с ума мире. И в этом взгляде было столько нежности, смешанной с отчаянным желанием меня уберечь, что все мои шпильки и колючки, подготовленные для защиты, просто растаяли. Как на солнце лед. Я не могла применять их против Торна. Только не против него. Возможно, я очень скоро пожалею об этом своем решении… Но это будет потом.

Я перевернула руку, переплетая свои пальцы с длинными и сильными пальцами арлинта, и почувствовала, как тепло его ладони успокаивает испуганный стук моего сердца. Мне больше не нужно было играть роль «железного капитана» — по крайней мере, здесь, за этим столом. Я просто верила ему. Вопреки всему. Не потому, что он был сыном своих родителей или дипломатическим работником с очень обширным и пугающим опытом, а потому, что он был моим Дарианом. Тем, кто даже в шаге от пропасти думал не о трибунале, а о моих израненных руках.

— Я знаю, — тихо ответила я, и это была чистая правда. — Теперь мы двое против всей Галактики?

Дариан едва заметно улыбнулся — одними уголками губ, и эта улыбка предназначалась только мне.

— Как минимум. Но главное, что мы двое, и что мы — есть.

Он поднес мою руку к губам, запечатлев короткий, почти невесомый поцелуй на том самом месте, где на запястье краснел след от его пальцев. Секунда тишины, от которой в животе запорхали бабочки, а потом он отпустил меня и поднялся, снова превращаясь в того, кем его хотел видеть Старфф. Но в воздухе все еще дрожало нечто необъяснимое, что произошло между нами — наша общая тайна, наше тихое «вместе».

— Пора, Агги. Нас ждут, — Дариан допил чай одним глотком и принялся собирать использованную посуду

назад в контейнер.

Он подошел ко мне, когда я встала, и осторожно поправил воротник моего комбинезона, на мгновение скользнув пальцами по моей шее. Короткое, почти невесомое касание, которое сказало больше, чем любая клятва.

— Идем «есть кактус», — криво усмехнулась я, стараясь вернуть себе привычный тон.

— По крайней мере, мы теперь не на голодный желудок, и у нас больше шансов на успех в этом нелегком деле, — в тон мне ответил Торн, и на его лице на миг промелькнула ироничная полуулыбка, которую я так любила.

Контейнеры исчезли в приемнике утилизатора, и мы вышли наружу. Дверь за нами захлопнулась с тяжелым, окончательным звуком. Впереди был Старфф, Арганадал и война, которую мы не выбирали, но в которой нам предстояло уцелеть. Любой ценой. Ради Марка.

Путь до кабинета адмирала занял меньше минуты — Старфф не лукавил, когда сказал, что поселил нас рядом. Но эти несколько метров по стерильно чистому, тихому коридору офицерского блока показались мне длиннее, чем переход через гиперпространство. Здесь не было суеты ангаров или гула жилых палуб. Только мягкий свет, глубокие тени в нишах и пугающая, давящая тишина, в которой каждый наш шаг отдавался глухим эхом.

Я кожей чувствовала, как в Дариане снова просыпается арлинт — та самая холодная, древняя уверенность расы, которая привыкла смотреть на хаос Галактики свысока. Его походка стала бесшумной, взгляд — направленным вглубь себя, но рука, которой он на мгновение коснулся моей талии, перед тем как оповестить адмирала о нашем приходе, была по-прежнему сильной и горячей.

В ожидании, пока хозяин каюты отопрет нам дверь, Дариан замер. Неспешно поправил и без того идеальный воротник комбинезона, пробежался пальцами по застежкам, глубоко вздохнул и посмотрел на меня. В его бирюзовых глазах промелькнуло что-то очень личное — мимолетный привет из того часа, что мы провели за закрытой дверью. А потом усмехнулся и кивнул.

— Готова?

— Готова, — отозвалась я, выпрямляя спину. Хотя на самом деле самым горячим моим желанием было повернуться и бежать отсюда так далеко, как только смогу.

Дверь разошлась в стороны.

Кабинет Старффа встретил нас полумраком, запахом крепчайшего кофе и тихим мерцанием тактических карт. Адмирал сидел за массивным столом, его трость была прислонена к креслу. Он не сразу поднял голову, когда мы вошли, продолжая изучать какие-то отчеты на голографических панелях. Но как только мы прошли к середине комнаты, он медленно поднял взгляд.

Это был взгляд хищника, который привык замечать малейшие детали. Мы замерли под этим взглядом в паре шагов от стола, и в этой тишине я отчетливо услышала, как за нашими спинами сомкнулись створки двери, отрезая путь назад. Старфф долго, почти не мигая, смотрел на Дариана, затем его взгляд переполз на меня. Адмирал был старым лисом и, конечно, сразу все считал: и мои чуть припухшие губы, и то, как близко — плечом к плечу — мы стояли. Уголок его рта едва заметно дернулся. То ли насмешка, то ли понимание старого солдата.