Паслен

Лейк Кери

– И я желаю вам удачи в этом начинании. Тем не менее, я поделюсь этим. То, что оставило это перо в твоей комнате, было не членом Пентакрукса, а падшим ангелом. Эти два понятия определенно не одно и то же. Пентакрукса больше не существует, мисс Рейвеншоу. Что натолкнуло тебя на глупую мысль, что они охотились за тобой?

Не желая говорить ему, что это были записки моего бредящего отца и символ, нарисованный на окне моей спальни, я покачала головой.

– Я на самом деле не уверена .

– Вас ввели в заблуждение.

Я не тот белый рыцарь, в которого тебя заставил поверить твой отец. Напротив, он подверг тебя серьезной опасности, послав ко мне.

– И я была дурой, что послушала его .

Сунув руки в карманы, он пожал плечами.

– Если нам больше нечего обсуждать, я вернусь к своей работе .

– Конечно. Мне жаль, что я отняла у вас так много времени .

Я поднялась со стула и направилась к двери.

– Мисс Рейвеншоу , - сказал он, заставляя меня остановиться, прежде чем моя рука коснулась ручки.
– У меня проблема с тобой. Я предоставляю вам жилье и еду не для того, чтобы вы могли весь день играть с моими собаками. Тебе поручено кормить их и заботиться о них, и ничего больше .

– Как я могу установить надлежащие отношения как смотритель, если я всегда только отдаю приказы или кормлю их?

– Это все, что им требуется . Возможно, вы могли бы разрешить более структурированную игру? Скажи, а если бы я включил немного тренировки и дисциплины?

– Я всегда за дисциплину .

Непрошеный образ обнаженной лежащей у него на коленях промелькнул в моей голове, и, как будто он мог видеть то же самое, его губы изогнулись в улыбке.

Щеки запылали, я опустила взгляд и кивнула.

– Тогда я уважу твои желания, - сказала я и проскользнула в дверь.

3 2

ЛЮСТИНА

Люстина лежала в постели, уставившись на стену, откуда на нее смотрел Мессия, пригвожденный к распятию. Ее мысли вернулись к более раннему вечеру и спору, который у нее был с бароном. Какими жестокими были его слова. Настолько жестокие, что они горели в ее груди горечью, которая не давала ей уснуть, когда она должна была крепко спать. Часть ее знала, что он говорил от боли и гнева, и что она должна просто отмахнуться от этого и пойти спать, но большая часть ненавидела его за его жестокость.

Могла ли она знать его сердце лучше, чем в тот момент? Разве они не испытывали родственную боль? И все же он обращался с ней так, как будто она была незнакомкой. Его врагом.

И каждый раз, когда она думала о его лице, когда он выплевывал свои злобные слова, тяжелая и гулкая боль пульсировала в ее ребрах.

Звук прервал ее мысли, и Люстина повернулась там, где лежала, заметив темную фигуру, забирающуюся в ее окно.

Она резко выпрямилась, ударившись спиной о стену позади себя, когда молодой барон вышел на лунный свет. Вид его вызвал одновременно трепет и панику,

пульсирующую в ней.

– Мой господин, что вы делаете?

Он прижал палец к губам и потянулся к ней.

– Пойдем со мной .

Как бы ей ни хотелось отказать ему, после того, что произошло ранее в соборе, она этого не сделала. Она не могла — она слишком хорошо понимала, какие дурные мысли терзали ее собственный разум после смерти матери. Вместо этого она вылезла из постели, одетая только в свою простую белую ночную рубашку, и встретила его у окна.

Оказавшись там, он притянул ее к своим губам для поцелуя, который содержал миллион извинений.

Каждая клеточка ее существа манила ее оттолкнуть его, заставить его унижаться и молить ее о прощении, но в этом была особенность родственной боли. Это заставляло человека отдавать, а не отрицать.

– Прости меня за то, что было раньше , - сказал он ей в губы.
– Ты единственный человек, оставшийся для меня в этом мире. Я питал к тебе свой гнев, и все же ты не предлагала ничего, кроме благодати. Ты, из всех людей, не заслуживала этого .

– Я не хотела подстрекать...

Он прижал палец к ее губам, заставляя ее замолчать.

– Ты не вызвала ничего, кроме моего собственного раскаяния за то, что я обошелся с тобой так жестоко. Я был зол. Иррационально. Обезумевший от горя. Но это не было оправданием для того, чтобы так с тобой разговаривать.
– Он нежно провел пальцем вдоль ее виска к щеке.
– Мое сердце всегда было неугомонным мусорщиком, Люстина. Но в тебе я нашел удовлетворение. Я не хочу терять это. Или тебя.

– Все прощено .

Он запечатлел еще один поцелуй на ее губах и подтолкнул ее к подоконнику.

– Пойдем со мной в ночь .

– Мой господин, кто-нибудь нас увидит .

Она потянула его за руку, понуждая уйти, но он крепче сжал ее ладонь.

– Тогда мы поторопимся.
– Проскользнув через окно, он спустился по высокой решетке и остановился совсем недалеко от нее.
– Пойдем. Если ты упадешь, я поймаю тебя.

Вид нижних этажей вызвал у нее головокружение и дурноту.

– Я не думаю, что смогу .

– Закрой глаза. Я прямо здесь .

Сделав глубокий вдох, она нервно вылезла через окно и ступила на решетку, вцепившись в подоконник и зажмурив глаза.

– Я … Я не думаю, что смогу это сделать.

Жесткое дерево впивалось в ее нежные ступни, только усиливая панику от ее спуска вниз.

– Отойди, Люстина. Двигайся на мой голос.

Дрожа всем телом, она отчаянно замотала головой и изо всех сил вцепилась в виниловую конструкцию.

– Нет, я не могу. Я не могу этого сделать .

– Ты можешь. Это страх говорит тебе обратное .

Вцепившись пальцами в решетку, она могла бы усмехнуться над этим, если бы не ее напряженная и дрожащая челюсть.