Партия в преферанс

Моспан Татьяна Викторовна

Первая попытка была неудачной. Он закашлялся и пролил спиртное на рубашку. Со второго раза пошло легче, даже удалось сделать несколько глотков.

— Смотри-ка ты, ничего, — удивился он и потянулся к колбасе с хлебом.

Выпитое подействовало на него довольно быстро. Он хмелел с каждой минутой. Обстановка уже не казалась такой мрачной.

Костерок весело потрескивал сухими сучьми, которых навалил целую кучу. Внутри ровным светом горели гнилушки. Николай догадался остругать веточку и нанизать на неё кусочки венгерского

бекона. Жир, капая на огонь, шипел.

Где-то заорали лягушки. На пруду, наверное, подумал Колька и снова потянулся к бутылке. Разогретые кусочки бекона оказались очень вкусной закуской.

Стало светлее. Першин поднял голову. Это выглянувшая луна осветила все ровным мертвым светом. Она была абсолютно круглой.

— Ишь ты, полнолуние, — удивился он. — А в городе, что полнолуние, что нет, один хрен, все равно ничего не увидишь.

Он по привычке, чтобы не было так одиноко, разговаривал сам с собой, словно находился дома.

Мать, веря в приметы, опасалась полной луны, в это время она никогда не начинала нового дела. Полнолуние считают самым опасным временем для тех, у кого с психикой проблемы.

Сейчас, вспомнив разговор с Верой, Николай скривился. Она тоже считает, что у него с головой непорядок. Смотрела на него, как на ненормального. Ну и пусть! Пусть никто не верит, он все равно попробует отыскать клад Пимена. Если только он существует.

Странное дело, лишь только подумал о кладе, сразу ощутил присутствие кого-то постороннего. Нехорошее место, дурной славой пользуется, вспомнил он предостережение Веры. Может, потому, что здесь действительно клад «ходит»?..

Сейчас казалось, будто за его спиной кто-то стоит. Он сидел и боялся оглянуться назад.

Ночная прохлада заставила поежиться. Где-то здесь лежала куртка, вспомнил он и повернулся.

В лунном свете в густой траве был хорошо виден высокий куст, недалеко от которого сидел. Ветки неслышно колыхнулись, среди них четко обозначились очертания неизвестного. Лишь одно мгновение расширенными от ужаса глазами Николай смотрел на него.

Тень выскочила из травы и метнулась к нему.

Першин машинально дернулся в сторону и… На его голову обрушился удар. Падая в траву, он видел круглую луну и что-то темное, большое, нависшее над ним.

Он потерял сознание.

Глава 14

Доронькин выл от ярости. Он, привыкший подставлять других, сдуру вляпался в такое дерьмо, что просто обалдел. Главное — в чужое дерьмо, в чужое! Это было так обидно и несправедливо, что готов был всех загрызть.

Он, конечно, не образец добродетели и порой его действия вступали в противоречие с некоторыми статьями уголовного кодекса. Да что там скромничать! Сколько раз могли прихватить правоохранительные органы, — и по делу прихватить, уж он-то это знал прекрасно! — но до сих пор удавалось проходить свидетелем. А тут… Твою ж мамашу! Его, Вячеслава Доронькина,

загребли с наркоманами. Да он эту шоблу на дух не переносит, недочеловеками их считает. Но попробуй объясни в ментовке, что не имет он никакого отношения к наркошам.

— Да я здесь впервые в жизни и ничего общего… — орал он, когда его вместе со всей компанией засунули в вонючую машину и повезли в отделение.

Во попал!

— Чего орешь, папаша? — равнодушно сказал ему тощий парень, возраст которого определить было невозможно. — Не блажи. Сейчас всех успокоят.

Он с надеждой придвинулся к Славику, и прошептал:

— Может, ты, случаем, затырил, а…

Увидел, как тот от него отшатнулся, сплюнул.

— Сука!

Доронькин действительно пострадал невинно.

Вчера путем неимоверных усилий удалось выйти на след Вовика Лунькова, парня, с которым последний раз видели Ленку Мартынову. Славик узнал адрес постоянной девицы Лунькова.

— Завтра все там собираются, у Вальки Косой, Лунь должен быть, — сообщил малолетний токсикоман, на которого Доронькина вывела рыжая подружка Ленки.

Славик рванул на квартиру и попал в заботливые руки оперативников, которые устроили облаву.

Загребли всех присутствующих. Доронькин с хозяйкой притона даже переговорить не успел. Ни Ленки, ни её хахаля здесь не было.

Ночь Славик провел в милицейском отстойнике. Попытался качать права, но его быстро остудили.

— Ага, случайно сюда заглянул, — сказал, обыскивающий его молодой сотрудник в штатском.

— Папаша, дорогой, на эту квартиру чаек пить не ходят, — поднял голову от стола другой, в форме, занятый составлением протокола.

Оба милиционера удивились, не обнаружив у него ничего подозрительного.

— Смотри-ка ты, у этого действительно ничего нет!

— Быть того не может.

Заглянувший в дверь майор распорядился:

— Проверим. Гони его до кучи, завтра видно будет. Больно морда у него серьезная, на перевозчика смахивает.

— Какой перевозчик! — заблажил Доронькин. — Да я не знаю, с какой стороны…

Его быстренько заткнули.

— Ну, с какой стороны, это мы завтра разберемся… — Милиционеры громко загоготали.

У Славика волосы поднялись дыбом, он понял их намек и заскучал. Да, влип он основательно.

Сейчас он содрогнулся от омерзения, вспомнив, какой унизительной процедуре был подвержен.

Конечно, у него ничего не обнаружили. Молодой милиционер особо перед ним не извинялся. Попал в злачное место во время облавы, подставляй задницу. И он прав.

Потом в кабинете один из чинов объяснил Доронькину, что ожидалось поступление большой партии наркотиков, ну вот и…

— На какие только ухищрения не идут, приходится действовать в соответствии.

Славику было плевать на все объяснения. Скорей бы вырваться отсюда. С ума можно сойти! Дел — не меряно, а он тут задницу под клизму подставляет.