Партия в преферанс
Шрифт:
Глава 6
— Да не знаю я ничего! — заорал Костыль, пытаясь освободить свою руку от хватки Першина.
— Ты не ори, — спокойно сказал Николай. — Я тебя пока ни в чем не обвиняю. Пока. Понял? — подчеркнул он.
— Ты что, с дерева упал? Я вчера весь вечер напротив тебя просидел, забыл спьяну?
— Все просидели, а икона пропала.
— Славик «досками» уже не занимается, у него сейчас другой бизнес.
— Это не «доска», это икона Николая Угодника старого письма. Доронькин
— Было дело, загорелся, но потом остыл. Мне он про это ни словом не обмовился. Слушай, — опять затрепыхался Костыль. — Чего ко мне пристал? Найди хозяина, у него и спрашивай.
— Спрошу, не беспокойся, только я для начала хочу с тобой переговорить.
— Переговорил, дальше что? — Шигин, видя, что ему ничего не угрожает, наглел на глазах.
— Мне ведь кое-что про ваши делишки тоже известно.
— Да когда это было, в студенческие годы! — отмахнулся Костыль. — За те делишки я сполна рассчитался.
Першин молчал, и от этого молчания таяла наглость Шигина.
— Что, что… — он беспокойно завертелся на месте.
— Да ничего, — с деланным равнодушием сказал Николай. — Помнишь, месяца полтора назад мы вместе от Доронькина возвращались?
— Ну, — неуверенно кивнул Костыль. — Вроде было.
— Ты мне про бабульку одинокую рассказывал, которую вы со Славиком обобрали, а она вам, подлецам, ещё спасибо говорила.
— Ну ты полегче насчет подлецов, — огрызнулся Костя.
Николай, не обращая внимания на его слова, продолжал:
— «Деточки, это для истории надо сохранить». Помнишь, как ты бабку ту передразнивал и хохотал во все горло?
— Ты… — Шигин не находил слов. — Ты, гад, специально у меня все выспрашивал, чтобы потом прижать.
— Нужен ты мне, как… — Николай выругался, что делал очень редко. — А гад — это точно, нужно было ещё тогда в милицию сообщить про ваши делишки. Характера не хватило, друзья вроде. «Друзья», — повторил он и сплюнул.
Костылю стало нехорошо. Едва услышал про бабку, помертвел от страха.
Он клял себя последними словами. Ну кретин, распустил язык! Только ментовки ему сейчас и не хватало! Начнут копать, всего навешают по совокупности заслуг. Последний раз отвертелся, четко под статью попадал, думал, все, загремел. Скупка краденого с целью наживы, до пяти лет статья, между прочим. Когда понял, что пронесло, неделю пил беспробудно, чуть Богу душу не отдал.
На старуху Костыля вывел Доронькин. У неё хранилось немало старинных вещей, которыми она очень дорожила. Из старинной дворянской фамилии была бабуся, некоторые предметы принадлежали видным деятелям прошлой эпохи. Продать? Да упаси Бог! К ней кто только не подкатывал с подобными предложениями.
Доронькин, проведя разведку, решился на гениальный ход. Устроил так, что с бабкой его познакомила женщина, которой старуха доверяла. Как ему удалось этого добиться —
Славик, как ни странно, умел находить общий язык с пожилыми дамами. Он обхаживал старуху, как мог, стараясь не переборщить. Но волновался напрасно: недоверчивая владелица антиквариата была покорена.
Потом пришло время включать в игру Шигина.
Доронькин заранее запасся нужными бланками и печатями, где его компаньон фигурировал как директор несуществующего музея. Липовые документы сработали, у старухи отпали последние сомнения.
«Память о ваших замечательных родственниках, выдающихся людях эпохи должна сохраниться на века», «Никто не забыт и ничто не забыто!» — внушал старухе. Он был убедителен, пожилая женщина и вправду решила, что хранившиеся у неё вещи должны стать достоянием народа. Тем временем Доронькин подсчитывал стоимость антикварных предметов.
Словом, операция была проведена блестяще, с фантазией. Часть вещей была реализована за границей через дилерскую антикварную фирму в Нью-Йорке, которой заправлял приятель Доронькина Борис. Другая часть антиквариата осела в России у людей небедных.
Костылю в этой истории не нравилось то, что все «музейные» документы были оформлены на него. Случись что, шевелилась подленькая мыслишка, Доронькин в стороне, а он в ответе.
Славик успокаивал его:
— Чего волну гонишь? Старуха не сегодня-завтра помрет, она не встает уже.
«Не встает, — волновался Костя. — А если все же поднимется, что тогда?»
Иногда на трезвую голову думал о том, что Славик и его обошел, как ту нелепую старуху. Шеф до сих пор с ним сполна не рассчитался за выгодное дельце, все обещаниями кормит.
Сейчас, сидя на лавке в скверике рядом с Николаем, Костыль шкурой почувствовал опасность.
— Не гони «пургу», — сказал он, пытаясь придать голосу уверенность и развязность.
— Брось свои блатные закидоны, — остановил его Першин.
Костыль задумался. Чем дольше он думал, тел злее становилось его лицо.
— Ну что, разговор у нас будет? — повторил вопрос Николай.
— Будет, — решился Костыль. — Только я тебе ничего не говорил, и ты меня вообще сегодня не видел.
— Конечно, не видел, — согласился Николай. — Все, что скажешь, останется между нами.
Сегодня после ухода Людочки Першин часа два безуспешно пытался дозвониться до Славика.
Бесполезно! Он снова и снова набирал знакомый номер, но результат был нулевой.
— Ну, сволочь, я тебе покажу!
Он бегал по квартире, кипя от злости. Наконец решил ехать к Доронькину сам. Может, этот деятель трубку не берет?
К сожалению, Славика на самом деле не было дома.
— Не трезвоньте, молодой человек, — вышла на площадку пожилая соседка. — Нету его, уехал.
— Куда? — вырвалось у Николая.