Партия в преферанс
Шрифт:
— Кстати, — оторвался он от своего занятия, — я недавно узнал, что старое название «горы» — «курочка».
— Вот сейчас мы эту «курочку», которая по яичку несет, и распишем, — отозвался Вадим.
Доронькин, устроившись поудобнее в низком кресле, картинно поплевал на короткие пальцы и взял колоду.
— Давно не брал я в руки фишек.
— Целую неделю, — засмеялся Костыль.
— Разрешаете? — соблюдая ритуал, спросил Славик и облизал полные губы. — Старшая сдает.
Он перетасовал карты и обернулся
— Сними «шляпу».
Тот сдвинул несколько карт.
Доронькин сдал каждому по одной.
— Дама, — бросил на стол Николай даму пик.
— Валет, — Славик открыл валет червей.
— Девятка, — сказал Костыль.
У Вадима оказалась семерка треф.
Расселись по старшинству. Вадим и Костыль поменялись местами.
Николай, у которого была самая старшая карта, стал тасовать колоду.
— Мужики, может, выпьем по первой, чтобы руки не дрожали, — предложил Костыль.
— У кого они дрожат-то? — остановил его Доронькин и почему-то вздохнул.
Славик, несмотря на улыбочки и обычные прикольчики, нервничал. Его что-то беспокоило, но он скрывал свое состояние, пытаясь держаться раскованно и непринужденно. Если бы Николай был меньше занят своими мыслями, он непременно обратил бы внимание на настроение приятеля.
Предложение Шигина не поддержали.
— После распасовки хряпнем, — сказал Доронькин.
По неписаным законам хозяин квартиры, у которого собирались расписать «пульку», заранее запасался выпивкой и закусками. Партнеры потом скидывались на общий стол, чтобы никто не был в пролете.
Когда закончились два круга распасовок, оказалось, что Вадим набрал меньше всех, Николай и Славик — одинаково, а Костыль проиграл.
— Ну, Костяныч, заказывай музыку и пойдем водку пить, — подал голос Вадим.
— Значит, так, — предложил Костыль. — Вист по копейке, в пулю сто, наверх по триста, мизер кабальный и выбивается девятерной. Время окончания… — Он вопросительно обвел глазами партнеров: — Как обычно, одиннадцать часов вечера.
Все согласились.
Славик посмотрел на часы и предложил:
— Ну, теперь можно и водочкой разговеться. Господа, прошу всех на кухню.
— На стол играем? — остановил его Костыль.
— А как же, как всегда, — дружно поддержали его. — Проигравший сбегает за выпивкой.
Когда все ушли на кухню, в комнату вернулся Славик.
— Я сейчас, мужики, один момент, Костик, ты наливай пока да нарезку вскрой, — крикнул он.
После этого Доронькин плотно закрыл дверь и набрал номер телефона. Говорил он вполголоса и недолго. Положив трубку, покосился на прикрытую дверь.
— Порядок, — одними губами прошептал он и, прерывисто вздохнув, направился на кухню.
Напряженное выражение исчезло с лица, только в глазах осталась тревога.
— Все переговоры ведешь,
— Да какое там, — отмахнулся Славик и потянулся к своей рюмке. — Хорошо! крякнул он и с чувством исполненного долга набулькал себе воды из пластмассовой бутылки.
— Вредно водку запивать, — остановил его Вадим.
— А-а, отмахнулся Славик, — жить тоже вредно.
Николай на этот раз выпил совсем немного, на что обратил внимание Костыль.
— За тобой кто угонится, ты у нас известный пенальтист! — Славик торопливо жевал бутерброд с ветчиной.
— Эт-то точно, — засмеялся Костя. — Такой гол в свои ворота я наверняка не пропущу. — Он залпом выпил ещё одну рюмку и с сожалением посмотрел на пустую тару.
Как правило, после распасовок они больше одного поллитра не выпивали.
— Пошли, мужики, время!
Хозяйственный Доронькин уже ставил недопитую бутылку пепси в холодильник.
— Чтобы холодненькая была.
Началась игра. Велась она честно, поэтому все определял расклад.
В этот вечер Славик почему-то играл хуже своих возможностей. Он сидел как на иголках и время от времени незаметно посматривал на телефон.
— …Раз, — начал Вадим.
Славик спасовал.
Костыль помедлил и тоже присоединился к нему:
— Я пас.
— Два, — не раздумывая, начал торговаться Николай.
Когда Вадим дошел до шести червей, Першин тоже уступил ему. Ладынин заказал семерную.
Игра пошла своим ходом.
Часов в восемь вечера проигрывающий Костыль взмолился:
— Мужики, пойдем ещё выпьем, может, потом повезет.
— Плачь больше, — карта, она слезу любит, — съехидничал Славик, но предложение Кости поддержал. — Действительно, пора ещё пропустить по одной.
Ладынин выигрывал, а потому был настроен благодушно.
— Помнишь, песенку преферансиста, — спросил он на кухне, обращаясь к Николаю, — которую мы пели в институте студентами?
— Нет.
— Ну как же, сессия на носу, а мы ночи напролет в общаге в картишки режемся. Предмет сдавать приходишь, а глаза красные. Говоришь, над книгами ослеп.
— Какая песня-то? — заинтересовавшись, спросил Костыль.
— «Наша мама — дама треф…» — начал Вадим.
— А, знаю, — оживился Костыль.
Он потянулся к гитаре.
Наша мама — дама треф,Папа — туз пиковый.День и ночь мы пилим префПо копейке новой.Костыль, верно схватив нехитрый мотивчик, с упоением наигрывал на гитаре.
— Веселое было времечко, — Вадим отстукивал мелодию на столе. — А вот эту знаешь? «А жить ещё две недели…»