Паровой каток
Шрифт:
– Гершвин Мкизе - его только что прислали обратно.
– А, Банан. Я все их клички знаю. Он ведь...
– Да, в желтом костюме. Можешь это срочно устроить, Поп?
Сержант дружелюбно кивнул и выплыл в коридор, отдавая приказы налево и направо. Его подчиненные послали заключенных обратно в камеры, а какого-то типа в желтом костюме - в одиночку в самом конце коридора.
Зонди как раз вошел в коридор и присоединился к Крамеру.
– Очень вовремя, - заметил Крамер.
– Почему его не отвезли в тюрьму раньше?
– Вчера вечером была большая
– Ага. А Сэм Шифринский собирается его защищать?
– Ну что-вы, шеф.
Поп вернулся и сердечно поздоровался с Зонди.
– Привет, дружище, так это все для тебя?
– Да я бы и обошелся, - протянул Зонди.
– Это уж точно - подтвердил Крамер.
– Чертовски точно, - как эхо повторил Поп, - ибо никогда не знаешь, на кого тут можешь нарваться. Ну все, давайте, он вас уже заждался.
– Отлично, - Крамер с Зонди плечом к плечу зашагали к камере в конце коридора. Поп отошел немного в сторону, но так, чтобы ничего не упустить, и заговорил с Эфроимом, ещё одним своим любимцем, причем оба то и дело покатывались со смеху.
Прежде чем войти в камеру, Крамер приготовил в руке большей кусок пластыря, - наклейку с него он бросил в корзину для мусора в дежурке, - и залепил им Гершвину рот раньше, чем тот успел хотя бы пикнуть.
Зонди закрыл дверь.
– Послушай, Гершвин, - начал Крамер.
– Я пришел задать тебе всего один вопрос. Когда я сниму этот пластырь, хочу услышать только твой ответ, больше ничего.
Гершвин услужливо кивал, прижимая к груди скованные руки.
– Допрашивать тебя у нас нет времени. Тем более тратить весь день на разговоры с тобой. Сержант Зонди и я пока-что обработаем тебя наполовину; если будешь лгать, вторую половину получишь позднее.
Гершвин вжался, пытаясь спрятать голову.
– Итак, вопрос, - продолжал Крамер.
– Вчера вечером ты произнес "паровой каток". Вот что мы хотим знать: это твоя выдумка или что-то со слов Шу-Шу?
Гершвин лихорадочно пытался шевелить губами, пока Зонди занимал свое место за его спиной.
Они занялись мягкими частями его тела, там, где нельзя было сломать кости или повредить суставы. Одна такая мягкая часть особенно подходила для этого, поскольку была весьма чувствительна и относительно изолирована от жизненно важных органов. При этом пользовались не кулаками, а только пальцами.
* * *
Все это время она не спускала с него глаз, и Ван Ниекёрк чувствовал себя полным идиотом, хотя и убрал револьвер в кобуру. А у старушки, сжавшейся на краю кушетки в демонстрационном зале конторы Аббота, были такие испуганные глаза... Не удивительно, если представить, как он туда ворвался.
Аббот кивнул ему, чтобы подождал в приемной.
– Вам это что-нибудь дало?
– Да уж, - проворчал Ван Ниекёрк.
– Что это, черт возьми, значит, звоните так, что можно подумать, у вас тут бог знает что делается.
– Но я ведь ничего подобного...
– Вы сказали: "не смогу задержать без скандала..." - что же я мог подумать?
– А вы представляете,
Оба надолго умолкли.
– Во всяком случае, благодарю, - милостиво произнес Ван Ниекёрк. Могло быть и что-то серьезное. Никогда не знаешь...
С тем он и ушел от Аббота, предоставив ему утешать клиентку и отправить её туда, откуда пришла. В ужасном настроении он вернулся в отдел и обнаружил, что лейтенант и Зонди копаются в его бумагах и написали на папке какие-то бессмысленные слова.
– Что это значит?
– воскликнул он, едва сдерживая себя.
– Вот именно так и спрашивают в Хаусбрикинге, - рассмеялся Крамер. Фанни Врандсмаа клянется, что ты гнал не меньше сотни, когда промелькнул мимо её окон.
– Но я имею в виду ваш "паровой каток", - проворчал Ван Ниекерк.
– Это? Может оказаться ниточкой.
– Правда? .
Крамер кивнул. Теперь было ясно, почему у него такое хорошее настроение.
– Мы только что посетили нашего друга Гершвина Мкизе, - пояснил Крамер.
– Нужно было проверить кое-что из его вчерашних показаний, всего два слова.
– Ну и?..
– Оказывается, Шу-Шу повторял их не раз - после того, как до него дошло, кто сделал его .калекой и нищим. Все время твердил Мкизе, что это из-за "Парового катка".
– "Выпив, он твердил это не раз - процитировал Зонди по своим записям.
– Утверждал, что все его неприятности - от "Парового катка". Что это нечто ужасное. Что его боятся и белые боссы. Слышал, как он говорил кому-то, что "Паровой каток" его погубит."
– Господи Боже!
– Да, тут есть что-то, Вилли. Эти истории явно связаны между собой.
– Мкизе сказал, по чьим приказам он действовал?
– Все ещё утверждает, что тогда не знал. Но когда теперь все обдумал, полагает, что за всем этим мог стоять "Паровой каток".
– Значит, это какой-то ганг, лейтенант?
– Похоже, что так. Или кто-то, руководящий бандой. А что же еще?
– Не знаю. Никогда о таком не слышал.
– Если это серьезный ганг, то и неудивительно.
– Пожалуй, это правда.
– Но все равно нужно проверить. Зонди, обойдешь своих информаторов. Но будь осторожен, понял? Нельзя, чтобы кто-то насторожился.
– Да, шеф.
– А вам, Вилли, придется выяснить, нет ли в картотеке кого-нибудь с такой кличкой - или рапорта о банде со схожими инициалами.
– Только два вопроса, лейтенант - почему Гершвин не сказал об этом раньше...
– Потому что считал это бессмыслицей.
– И назвал тех белы, чьи разговоры слышал?
– Нет, Гершвин только догадывался, что Шу-Шу что-то услышал со своей коляски, и значит, у входа в мэрию. Если подумать, скорее всего так и было - в таких местах люди говорят то, что думают, особенно когда, расходятся с заседания, где долго должны были сдерживаться.