Пария
Шрифт:
— Какой грех ты совершил, Реннер? — спросила я.
Он не ответил.
— Не скажешь мне?
— Я работал в храме, — негромко начал он. — В базилике, ты верно угадала. Я был охранником. Стражем, ты их видела. Я старательно исполнял мой долг. Я служил — и со мной было благословение Золотого Трона.
Он замолчал. Я не торопила его. Мы двигались по грязным подозрительным переулкам и дворикам вблизи жилых домов. Я ждала, когда он продолжит.
— Однажды ночью она пришла в храм, — произнес он. — Была как раз моя смена. Она искала убежища. За ней гналась толпа. Они охотились
— Значит, «она»? Девушка?
Он кивнул.
— Совсем молоденькая. Она была до смерти перепугана. Я сначала подумал, что она — блудница… ну, девушка для развлечений, которая отшила клиента, или устроила скандал. Я думал, толпа, которая за ней гонится, — это пафосные придурки, которые хотят ее поймать, чтобы избить и покалечить. Но все было не так.
— Нет?
Он покачал головой.
— Она была псайкером, — сказал он. — Ее никогда не проверяли и не санкционировали. Она росла, сама не зная о своих свойствах. На той неделе, сила, которую она носила в себе, вырвалась на волю. Думаю, дело было в ее возрасте. Она достигла тех лет, когда ее сила начала неконтролируемо расти. Так или иначе, ее психомагия проявила себя, перепугав ее, ее родителей и соседей. Поэтому ей пришлось бежать. И поэтому они охотились за ней.
Он взглянул на меня.
— Она была так испугана, Бета. Так испугана. Она боялась толпы, боялась того, что может произойти, боялась себя самой. Она искала кого-то… хоть кого-нибудь, кто бы ей помог. В общем, я предоставил ей убежище. Я позволил ей спуститься в крипту и спрятаться там.
Он снова помолчал.
— И что случилось дальше? — спросила я.
Он вздохнул.
— Исповедники нашли нас. Меня выгнали, вышвырнули на улицу. Обвинили в грехе, осудили, прокляли — и с тех пор я несу мое бремя.
— А она?
— Думаю, они сожгли ее на ближайший святой день.
Мы продолжали идти, двигаясь среди сгущающихся теней сквозь темные улицы города.
— Поэтому ты помогаешь мне, Реннер? — спросила я.
— Поэтому?
— Я тоже пария, изгой. Ты так усердно помогаешь мне, потому что не смог помочь ей?
Он фыркнул.
— Ерунда какая-то! — заявил он. И усмехнулся, словно сама эта мысль казалась ему сногсшибательно-забавной.
— Ты же знаешь, ты — мой обет, мое задание, и не более, — произнес он. — И скоро я освобожусь от тебя.
Мы все больше углублялись в Ивы, двигаясь в северном направлении, к району Нижних Врат. Янтарный свет поднимался к ночным небесам от плавилен в Угольных Мастерских. Пару раз за нами увязывались мелкие шайки карманников, но отставали, разглядев внушительную фигуру Лайтберна.
Внезапно он схватил меня за руку и остановился.
— Ты слышала? — спросил он.
— Что?
— Чувствуешь?
— Это просто ветер, — ответила я. — Он усиливается. Будет дождь.
— Я не уверен, — произнес он. — Но уже несколько улиц у меня ощущение, что за нами следят.
— Ну да. Местное ворье, — предположила я.
— Нет, это не ворье и не бандиты, — ответил он. — Я знаю, на что похоже, когда они тащатся за тобой. Это другое.
— Я ничего не чувствую, — призналась я.
Дождь начался внезапно. Тяжелые
Мы побежали и укрылись от непогоды в рассыпающейся от ветхости арке старого здания. Мы стояли, вглядываясь в завесу дождя.
— Надеюсь, дождь поутихнет, или мы насквозь промокнем, — заметил он.
Я кивнула, думая, сколько времени нам еще идти до места назначения.
— Трон святый… — едва слышно произнес он. — Бета, смотри.
Я посмотрела. Горстка чего-то крошечного и светлого плыла по ручью дождевой воды, бежавшему по канаве рядом с аркой, вертясь и подпрыгивая по пути к подземному стоку.
Это были нежно-розовые лепестки роз.
— Ой, нет… — протянула я.
Мы развернулись, собираясь бежать.
Среди струй дождя позади нас сверкнула белоснежная улыбка.
ГЛАВА 40
Теке Улыбчивый выступил из тьмы, так, что бы мы могли видеть его в полный рост. Струи дождя сбегали по его розово-черной броне. Две длинные золотистые ленты свисали с пояса вдоль его бедер, колыхаясь при ходьбе.
— Я тебя искал, — сообщил он. У него в руке было зрительное стеклышко Шадрейка, которое он держал, как лорнет. Я заметила трещину в стеклышке — должно быть, оно треснуло, когда я уронила его. — Я очень долго искал тебя. Вы бросили меня в Лихорадке. Ты причинила мне боль тем ужасным словом. Я вынужден был драться с этими животными. И я дрался с ними. Они меня ранили. Но я отплатил им сполна.
Он пристально смотрел на меня.
— Я думал, мы пришли к пониманию, мамзель Бета Биквин, — продолжал он. — Мне казалось, что ты осознала, что теперь принадлежишь Детям.
— Прошу вас… — начала я.
— Ты принадлежишь Детям. Я пришел забрать тебя, чтобы мы могли вместе продолжить наши дела.
По-прежнему улыбаясь, он предостерегающе поднял палец.
— И никаких злых слов. Никаких трюков, которые есть у тебя, пария. Пойдем со мной. Или я убью его и покалечу тебя.
Сейчас я по-настоящему хотела, чтобы слово вернулось ко мне — но, когда я произнесла его в старинном особняке, оно снова исчезло из моей памяти и никак не хотело возвращаться.
Он сделал шаг к нам. Протянул ко мне руки. Дождевая вода, блестящими струйками стекавшая по его доспеху, походила на кровь.
Лайтберн выхватил револьвер и навел его на Теке.
— Реннер, не надо! — вскрикнула я. — Он убьет тебя.
— А если нет — я лучше убью себя! — огрызнулся Реннер.
— Ты правда это сделаешь? — поинтересовался Теке. — Сможешь? Сэкономишь мне время?
А потом Теке пропал. Что-то врезалось в него сбоку и сшибло с ног, выбив из нашего поля зрения. Больше всего это было похоже на то, что произошло бы, если б в него на полной скорости въехал трамвай. Лайтберн и я вздрогнули от удара, а потом побежали посмотреть, что случилось.