Пария

Абнетт Дэн

— И что же это за слово, которое он ищет так ожесточенно? — спросила я.

Голос помедлил, прежде чем ответить.

— Единственное, подлинное и истинное имя Бога-Императора, — произнес он.

Я услышала, как Лайтберн издал странный, негодующий звук — то ли глубокий вздох, то ли стон. Меня слова заставили осенить себя знаком аквилы.

— Человек, который знает подлинное имя Императора, получит власть над ним, — добавил голос. — Власть над жизнью и смертью. А это, в свою очередь, означает власть над Империумом, над всем человечеством.

— И вы хотите,

чтобы я помогла вам добраться до него? — уточнила я. — Чтобы я помогла вам остановить его?

— Да, — подтвердил голос.

— И весьма своеобразным способом, — добавила Кюс, — ты уже установила связь, и теперь тебе достаточно лишь использовать ее. Будь тем, кто ты есть — одно это делает тебя прекрасным инструментом.

— Поверить не могу, что мы делаем это, — пробормотала рыжая очень тихо, но я услышала.

Я повернулась и посмотрела на нее.

— Это единственный возможный путь, но он ужасен, — произнесла она.

— Кара права. И в том, и в другом, — подтвердил голос. — Мне очень жаль, что мы вынуждены идти этим путем.

Он переместился ближе ко мне. Теперь я могла слышать мягкий гул антигравитационной подвески. И едва слышный звук, с которым работали системы жизнеобеспечения его саркофага.

— Долгие, изнурительные расследования и поиски предоставили неоспоримые доказательства, — произнес голос. — Угроза затаилась внутри Инквизиции. Внутри ордосов. Она — среди нас, ее носитель — один из нас. Мы должны найти эту угрозу и вырвать с корнем. Ты сказала, что между мной и Эйзенхорном существует соперничество. Нет, это нечто большее. Гораздо большее. Когда-то он был моим начальником. И моим другом.

Он умолк. В тишине слышалось лишь негромкое жужжание механизмов.

— Грегор Эйзенхорн уже не инквизитор. Он не служит ордосам. Он — преступник и еретик, объявленный Экстремис Дьяболус [4] почти сто лет назад. Но он отказался принять предъявленные обвинения. Главы Инквизиции отправили меня, чтобы найти и убить его.

— Нет, — произнесла я.

— Ты понятия не имеешь, кто он такой и на что способен, — произнес голос.

— Не думаю, что вы верно поняли мои слова о том, что вам надо с ним поговорить, — ответила я. — Да, вы точно неверно поняли.

4

Экстремис Дьяболус — обвинение, выдвигаемое Инквизицией в отношении лиц, вступающих в связи с демонами. Такие лица объявляются врагами Империума и подлежат смертной казни (прим. пер.).

— Бета, — снова прозвучал голос. — В обычных условиях я должен был бы задержать тебя навсегда, без всякой надежды на освобождение. Ты — пария. Продукт еретической программы размножения. Более чем подходящий объект для наших действий. Но создавшиеся условия нельзя назвать обычными, и мне дарованы исключительные полномочия. Будучи тем, кто ты есть, обладая теми способностями, которые есть у тебя, ты — отличный агент, с помощью которого мы сможем выследить и уничтожить еретика Эйзенхорна.

— Нет! — отрезала

я.

— Тебе придется выбрать: это, или пожизненное заключение, — произнесла Кюс. — Прости.

— Ты нужна мне, — сказал голос, — чтобы использовать твою связь с Эйзенхорном, чтобы внедрить тебя в его свиту. Ты нужна мне, чтобы знать все о его действиях — тогда я, наконец, смогу передать его в руки правосудия.

— Вы хотите, чтобы я втерлась к нему в доверие, а потом предала?

— Я хочу, чтобы ты служила Императору, твоему богу и исполнила свой долг перед Инквизицией, — ответил он.

— Но он — не тот, кто вам нужен! — выкрикнула я. — Он — не Король!

— Вполне возможно, что это именно он, — заверил голос. — Но даже если это не так — его нужно остановить. Он был преступником уже очень долго.

Я громко протестовала. Пока телекинетическая сила Кюс намертво не замкнула мои губы.

Саркофаг Рейвенора — то ли гроб, то ли трон — развернулся к Кюс и рыжеволосой женщине.

— Думаю, надо дать ей время подумать над нашим предложением, — произнес он. — Кара, отведи ее в какую-нибудь комнату наверху. Мы поговорим с ней утром. — Кюс, избавься от мистера Лайтберна.

— Я должна убить его? — спросила Кюс. — Но он, похоже, честный человек.

— Нет нужды убивать его, — ответил голос. — Просто телекинетически проникни в кору его головного мозга и сотри поверхностные воспоминания. Потом выкинь его на улицу. Я не желаю, чтобы он помнил что-то из того, что видел здесь.

Лайтберн закричал. Он звал меня. Кюс заставила его развернуться и повела прочь.

— Мы поговорим позже, — произнес Рейвенор. — Я надеюсь, ты обдумаешь мое предложение. Я очень надеюсь, что ты согласишься сотрудничать со мной. И буду крайне разочарован, если ты откажешься.

Его то ли гроб, то ли трон развернулся и двинулся к выходу, жужжа суспензорами.

Рыжеволосая подошла ко мне.

— Нам сюда, — сказала она. — И давай без глупостей.

Она вывела меня из зала, и мы двинулись вверх по погруженной в темноту лестнице. Дождевая вода и мерзкая слизь лужицами скапливались на ступенях. Старый ковер, лежавший на лестнице, почти сгнил.

— Завтра мы найдем для тебя место получше, — сказала она, словно извиняясь. — Это только на сегодняшний вечер. Он не очень-то думает о физических удобствах.

Я не ответила.

— Я хочу, чтобы ты очень серьезно подумала об этом, когда останешься одна, — продолжала она. — Прошу тебя, Бета. В твоих силах помочь нам. Ты можешь помочь всему Империуму. Ты должна принять очень серьезные решения, от которых зависит твое будущее — пожалуйста, не ошибись. Эйзенхорн опасен. Очень опасен. Он был мне другом, но я не могла оставаться на его стороне. Из-за него погибла твоя бедная мать.

Мы поднялись на верхнюю площадку. От нее тянулся длинный обшарпанный коридор. Это было одно из старых крыльев больницы, здесь располагались отдельные палаты, маленькие и тесные, как клетки. Этот этаж был не менее грязным, темным и вымокшим от дождя, чем тот, что располагался ниже.