Пария
Шрифт:
Медея поднялась со своего места и подошла ближе, чтобы слышать наш разговор. Эйзенхорн знаком показал, что я могу продолжать.
— Я понимаю, что нам не следует рубить сплеча, — произнесла я, — и я знаю, что для вас предпочтительнее вести длительную игру, но у меня есть шанс выйти на связь с когнитэ из Зоны Дня и вернуться к ним. Еще неделя… да что там — еще несколько дней, и этого шанса не будет. Я должна действовать быстро, чтобы дверь не захлопнулась перед нами.
— Мне все это не нравится, — заявила Медея.
— Мне тоже, — согласился Эйзенхорн. — Но давай дослушаем, что она
И соглашение было достигнуто. Эйзенхорн позволил Проклятому сопровождать меня на встречу сегодня вечером.
— А без него мы туда не вломимся? — поинтересовался Нейл. Он вообще производил на меня впечатление человека, который считает лучшей тактикой вломиться куда-нибудь, независимо от того, насколько этого требуют (или не требуют) обстоятельства.
— Нет, — возразила я. — Подумайте об этом как о задании, мистер Нейл. Когнитэ направили Лайтберна, чтобы он доставил меня к ним. Они ожидают увидеть именно его, когда я вернусь. Он теперь — часть моей роли.
— Но ему можно доверять? — засомневался Нейл.
— Я ему доверяю, — ответила я. — Он принял на себя этот обет, это часть его покаяния — и он не позволит себе вернуться без меня. Он вообще довольно упорный, и повидал такие вещи, от которых кто-то другой, послабее, просто отказался бы от своего обета.
Нейл пожал плечами.
— Он проявляет силу духа и преданность, которые я нахожу весьма впечатляющими, — заметил Эйзенхорн.
Это, похоже, убедило Нейла и Медею.
— Ты знаешь, как его угораздило стать Проклятым, этого Лайтберна? — поинтересовался Нейл.
— Он мне не говорил, — ответила я. — И никому другому, наверное, тоже.
Нейл отвел меня в оружейную Бифроста, укрепленную комнату на десятом этаже — думаю, когда-то она была спортивным залом. Там размещалась впечатляющая коллекция холодного, лазерного и тяжелого стрелкового оружия, разложенная по ящикам, клетям с отделениями, картонным коробкам, просто завернутая в промасленную ткань.
Он нашел для меня приличный лазерный пистолет старой модели, который нужно было перезаряжать после каждого выстрела, и простой, массивный короткоствольный револьвер, чтобы носить во внутреннем кармане. Оба были в отличном состоянии, но выглядели совсем не новыми и видавшими виды — при взгляде на них вполне можно было поверить, что их прикупили по случаю где-то на улицах.
— У тебя есть что-нибудь из холодного оружия? — спросил он.
— Вот, — показала я серебристую булавку.
Он взял ее у меня и довольно долго разглядывал.
— Вещичка Кюс, — заметил он. — Один из ее кайнов.
— Ты знал ее?
Он кивнул.
— Медея сказала, ты… убила ее, — произнес он, не глядя на меня. Его голос едва заметно дрогнул.
— Я защищалась, — ответила я. — Она напала на Зону Дня. Она напала на меня. Я думала, она — убийца, посланная когнитэ. Я защищалась. Стоп, кажется я это уже говорила? В общем, мне жаль, что так вышло. А откуда ты ее знал?
Он легонько постукивал булавкой по открытой ладони.
— Мы вместе служили у «Когтя», — спокойно произнес он. — «Коготь» был дознавателем у Эйзенхорна, очень давно. Мы с «Когтем» были в одном из самых первых составов его команды.
Внезапно мне стало ужасно стыдно за то, что я совершила.
— Прости, Нейл, — сказала я.
Он покачал головой.
— Человек смертен. Смерть всегда у тебя за спиной, — произнес он. — И никогда не знаешь, когда она хлопнет тебя по плечу. Кюс всегда была неистовой и безрассудной. И мне это нравилось.
— Вы были…?
— Я и Пейшенс? О, Трон, конечно нет! — ответил он. — Мы куда лучше ладили с Карой.
— С кем?
— Неважно. В общем, Пейшенс Кюс была яростной и безрассудной. Она знала, что почем. Она сама это выбрала. Так что, это не твоя вина. И, сказать по правде, я впечатлен, что тебе удалось уделать ее.
Он пристально посмотрел на меня.
— Знаешь, Бета, она была здорово похожа на тебя, — заметил он. — Сирота, выросла в отвратной пародии на приют, там из нее хотели сделать то, чем она никогда не была. В конце-концов она сбежала и закончила тем, что стала служить святому ордосу. Не удивлюсь, если она чувствовала, что у вас много общего.
Он вернул мне булавку.
— Сохрани, — сказал он. — Я найду тебе пристойный клинок. А эту вещицу сохрани, чтобы она напоминала, как трудно иногда бывает выбраться оттуда, откуда удалось выбраться тебе.
Я сунула булавку обратно в карман. Он начал рыться в богатой коллекции кинжалов и боевых ножей.
— А почему ты вернулся в команду к Эйзенхорну, ты ведь служил у этого… «Когтя»? — спросила я.
— Была большая операция, — начал он. — Дай бог памяти, вроде, в 404? «Коготь» разбирался с одним еретиком по имени Молох. Забавно, этот Молох был продуктом программы размножения, которую вела когнитэ. В общем, все закончилось на Гудрун. Место называлось Эльмингард, в горах Келла. Ну, их все равно больше нет.
— Эльмингарда или гор Келла? — удивленно переспросила я.
— Ни того, ни другого, — ответил он. — «Коготь» остановил Молоха, но суть не в этом. «Когтю» надо было действовать быстро и без всяких ограничений, чтобы подобраться к этому ублюдку. В общем, он почти превратился в бандита. А, когда все это закончилось, «Коготь» попал под суд за нарушение дисциплины и неправомерные действия. Его судил весь Дворец Инквизиции. Они не могли осудить его по всей строгости, ведь он спас добрую половину этого гребаного субсектора — но его отстранили от активной службы и перевели на всякую бумажную стряпню, чтобы быть уверенными, что никто больше не будет использовать ту тактику, что пришла в голову ему. Так наша команда распалась. Я подался на вольные хлеба и нанимался то к тому, то к другому — это продолжалось довольно долго. А потом услышал, что Эйзенхорн снова собирает команду. Знаешь, Эйзенхорн вступает в игру от случая к случаю. Всякие шишки его не очень-то любят. Он одиночка. Ясное дело, он не мог собрать себе армию. Только старых друзей. Медею он тоже пригласил. Он знал, что она не может ему отказать. Все это было году в 450. Тогда он уже начал гоняться за Королем в Желтом.