Пари

Хребтович Галина

Сейчас все казалось сложнее. Поэтому, успокоившись, Даша отзвонилась родным и отправилась ночевать к подруге. Инка все знает, ей не надо ничего рассказывать и объяснять. Зато сама она может подсказать что-нибудь. Или выслушать. Или просто помолчать. А с утра родители уедут, и будет время взять себя в руки и не подать виду. И они не узнают, что в жизни их глупой дочери что-то не так.

Как и ожидалось, Инна не задала ни единого вопроса. Они весь вечер пялились в телек, после чего Даша забылась странным сном, больше похожим на оцепенение.

Уже утром, возвращаясь

домой, она неторопливо шла через сквер. Иногда останавливалась, чтобы посмотреть на птиц. Солнце блестело в лужах, голуби, лениво воркуя, склевывали рассыпанные крошки. На подходе к дому Дашин взгляд зацепился за нечто необычное — на земле стоял маленький кактус в горшочке. Сбоку к нему был прицеплен бумажный смайлик, сбившийся от дождя, отчего цветок выглядел странным человечком с поникшей улыбкой и поднятыми вверх ручками. Даша подошла поближе, присела, разглядывая. Протянула руку.

«Что, малыш, ты тоже оказался кому-то не нужен?».

* * *

— Ты не можешь ехать в таком виде к родителям.

— Да знаю я, не дурак! — Данил брезгливо покосился на собственные вещи. — Черт, как воняет. Теперь только выкинуть. Долгони бабок до дома — шмотки купить.

— Кто тебя в таком виде в приличный магазин пустит?

— Я на рынке…

— Здесь как раз рядом, сейчас вместе и заедем.

Говорящий резко вывернул направо, проигнорировав доносящиеся сзади возмущенные гудки клаксонов. Данил подавил очередной приступ тошноты. К банальному похмелью добавился ни с чем не сравнимый запах «опорного пункта», в котором ему довелось провести ночь. Сейчас его первейшим желанием было помыться.

— Дэн, зайди в аптеку, купи «алкозельцер», а то чувствую — сдохну, не дотяну.

— Ща, погоди.

Хозяин автомобиля поспешил по направлению к ближайшей аптеке, а Данька, распахнув двери, с шумом вдохнул утренний воздух. Горло саднило. Вчерашние стояние под дождем и последующая ночевка в «изоляторе» в мокрых шмотках, похоже, даром не прошли.

Он с трудом припоминал вчерашние события. Патрульные не поверили ему, когда он принялся объяснять, что машина — его собственная. Более того, отправили ее на штрафплощадку под каким-то нелепым предлогом. А на самом деле, наверное, ему назло. Хотя, может, это и к лучшему. Ведь телефон так и остался внутри салона. И еще маленькая бархатная коробочка из ювелирного магазина… Но об этом он не хотел сейчас думать.

Дэн вернулся из аптеки с бутылкой воды и таблетками.

— Поищи, где-то в бардачке были стаканчики!

Он мрачно наблюдал за действиями «подлечивающегося» приятеля.

— Почему ты вчера не позвонил мне?

— Я вчера не в адеквате был, даже в голову не пришло, как телефон разыскать.

— Да фамилию назови — все же знают.

— Вот только утром и допер.

Хозяин авто, бывший «следак», сейчас работал адвокатом, их знакомство началось еще во времена бурной Данькиной юности.

— Эк тебя угораздило! Я думал все твои приключения позади.

— Я тоже так думал. Патруль решил иначе.

— Ты ж в хламину надрался, окно машины разбил. Неудивительно. Скажи спасибо, что по почкам

не надавали.

— Спасибо. — Он скривился, допивая микстуру.

— Найди себе футболку и джинсы. А то уже весь салон провонял…

— Не гони, можно подумать ты меня первого оттуда забираешь.

Данька купил у первого попавшегося таджика джинсы и футболку. Вернувшись к машине, переоделся.

— Все равно этот запах… жесть. Отвези меня в баню какую-то… или на пляж. Отец не дурак, унюхает — все поймет. А мне сейчас ссориться с ним никак нельзя.

* * *

К обеду основные проблемы были решены. Взяв у родителей запасные ключи, он смог отпереть двери. Войдя в квартиру, Данька поморщился — в воздухе витал отчетливый запах алкоголя. Дальнейшие действия были делом техники. Дэн сопровождал его до штрафплощадки, и лишь там они распрощались, пожав друг другу руки.

Еще полдня ушло на замену стекла. К вечеру он чувствовал себя совершенно разбитым, и, так и не решив, что делать дальше, упал спать.

Утро началось с летучки на «Сигме», проблемы фирмы захватили его, хотя от воспоминаний о произошедшем уйти все равно не удалось. Мысли о ней периодически заставляли отвлекаться от срочных дел, не давая сосредоточиться.

В обед он все-таки набрал ее номер, чтобы узнать, что «абонент» вне зоны действия сети. Зло перекривил запись автомата: «Абонент находится…». Как всегда не вовремя, закрались подозрения. Например, что у нее теперь, возможно, новый номер. И этот новый номер знает Вадим. Ну а почему нет? Это вполне в его стиле. Ведь после непонятного исчезновения без объяснения причин Даша приехала домой с ним. При этом воспоминании он ощутил жгучую злость, и звонить передумал.

Но на следующий день его не отпускало смутное беспокойство. Никак не удавалось сосредоточиться на рабочих вопросах, и потому, махнув рукой на текущие проблемы, Данил решил съездить по знакомому адресу. Выяснить, к чертовой бабушке, раз и навсегда. Впрочем, это надо было сделать сразу, но в тот момент он слегка офигел… Хорошо, еще, не учудил чего похуже разбитого стекла в машине. А, может, и нехорошо. Может, надо было вломить хорошенько этому уроду…

Дверь никто не открыл.

Осталось последнее — позвонить одной из ее подруг. Где-то у него записан телефон Инны.

Голос ее был удивленным, но не более. Выслушав Данила, она вздохнула от досады (ему даже показалось, застонала):

— Данька, она уехала.

«Точно, она что-то такое говорила…»

— Надолго? Далеко?

— Да.

— Что — Да?

— Надолго и далеко.

— Ясно. Спасибо.

Он отключился и только тогда позволил себе выругаться.

* * *

— Я не стану жениться на… на… ней! — он все-таки удержался от ругательств.

Отец уже несколько раз заговаривал с Данилом о помолвке, и каждый раз Данька обрывал эти попытки в самом начале. Сегодня он зашел к отцу по делам фирмы, и уйти от разговора не удалось. Данька, как мог, пытался оставаться вежливым, но терпение не безгранично. Особенно учитывая нервотрепку последних дней.