Паргелий
Шрифт:
Я предпочла тактично ничего не замечать и пустилась в расспросы, выясняя, нет ли при школе вакансий.
Формально их не было, но самой Лине не помешала бы помощница - хотя бы проверять контрольные и диктанты, от которых детей не избавила даже выбранная магическая стезя. Я с энтузиазмом согласилась и изъявила желание обговорить условия с директором. Леди Дайен не возражала, поскольку уже опаздывала на следующий урок, и торжествующие детские крики в коридоре близились к болевому порогу.
Мы вышли из здравпункта и развернулись в разные стороны. Учительница направлялась
Учительские комнаты предусмотрительно отгородили от остального коридора прочной кирпичной стеной, не забыв, впрочем, снабдить ее окнами - разве что вместо стекла использовали какое-то шумоподавляющее заклинание. Отгороженный закуток с тремя дверями, цветочным горшком и доской с графиком работы выглядел вполне уютно, пока я не подошла к доске и не обнаружила, что там висят еще и объявления.
“Помогите! Целители отказались от моего больного сына! Я ищу жрицу Равновесия для него. Буду благодарен за любую информацию!” - перечисление симптомов “болезни” сына, смазанная детская фотография и контакты, среди которых я не без труда распознала личные координаты сенсоров Рино.
Меня и в самом деле тихо, подло и без шума искали.
И, кажется, я гораздо более предсказуема, чем привыкла считать.
Глава 44. Как сделать выбор
Я осваивалась.
На Хелле, казалось, было категорически не принято заморачиваться. Гайон, едва узнав, что я готова работать с детьми в обмен на стандартную ставку и крышу над головой, так обрадовался, что не спросил у меня ни о дипломе, ни о рекомендациях. Для полного счастья ему хватило идентификационной карты, виртуозно подделанной ребятами Горина еще на Ирейе, и одной контрольной работы, проверенной в присутствии Лины.
Скрыть мой свистящий акцент не представлялось возможным, так что я сразу честно призналась, откуда родом - а потом еще дня три старательно воспроизводила перед Линой и девочками из бухгалтерии более-менее известные сплетни про храмовых жриц и характерное для прихожан отношение к ним, этакая помесь благоговения со страхом и желанием подгадить исподтишка. Потом объявление про “больного сына” сняли за давностью, и вопрос о поисках посланницы Равновесия закрылся сам собой.
Школьные занятия проводились строго в первую половину дня. Лина говорила, что это необходимо для поддержания в тонусе магических каналов. За ночь одаренные дети переполнялись сырой силой, которая распирала все сосуды. Первые два-три урока были призваны опустошить резервы и не допустить разрывов, а дальше энергии предоставлялось свободно копиться, заново растягивая каналы и вынуждая их скорее расти. Если бы я явилась на порог школы на каких-нибудь полчаса позже, то взрывов уже и не застала: маленьких магов засадили бы за самые обычные уроки, не представляющие угрозы окружающим.
Такой подход был для меня внове. На Ирейе одаренных чуть ли не с пеленок учили держать себя в узде в любой ситуации, при любом отклонении от спокойного поведения заковывая
В конце первой недели работы я поймала себя на крамольной мысли, что было бы неплохо вернуться на Ирейю и передать методику для строящейся школы.
Останавливало меня только воспоминание о последнем разговоре с королем. Даже вздумай я сейчас вернуться с повинной, подписать заверенный Верховной брачный контракт и жить тихой мышкой замужем за Рино - Его Величество все равно предпочтет избавиться от ненадежной и невыгодной невестки, сколько бы полезных идей я ни принесла. Побега он мне не простит.
Возвращение означало смерть. Но с каждым днем я узнавала все больше нового, что могло бы пригодиться первой ирейской школе магии, осваивала методики и заклинания, и…
И, в общем-то, отлично понимала, что найдутся наемные специалисты и без меня. В конце концов, первых учителей наверняка станут искать на Хелле - больше универсалов нет нигде - а значит, со всеми тонкостями они будут знакомы и так. Но я все равно упорно училась, все свободное время просиживая либо в библиотеке, либо прямо в классе с детьми.
Иначе тоска по Храму становилась невыносимой.
Я почти свыклась. Лина оказалась фантастически терпеливым учителем, способным заразить своей любовью к магии даже столетнего павеллийца. Ее так забавляло мое стремление наверстать упущенное, что она выделила два вечера в неделю, когда занималась со мной индивидуально. Я была благодарна - достаточно, чтобы заметить, что Лина чем-то не на шутку обеспокоена, но еще не готова делиться с кем-либо своими проблемами. Мою попытку разговорить ее учительница свела к обсуждению сенсоров и немало удивилась, узнав, что у меня их нет.
Оказывается, на Хелле все бродили с имплантатами для обмена мыслями. Здесь камарилла было больше, а его экспорт запрещен, поэтому стоил он гораздо дешевле, чем на Ирейе - как и все изделия из него.
Дома сенсоры, в общем-то, были мне без надобности: все люди, с которыми я общалась, жили со мной в одном Храме, да и ответные имплантаты имелись только у Верховной. Но теперь мне не давала покоя мысль, что, вживив себе сенсоры, я смогу поговорить хотя бы с ней, - и я, посоветовавшись с Линой, взяла пару отгулов и отправилась в ближайшую клинику.
А по возвращении в школу застала почти весь женский педагогический состав в состоянии мечтательной прострации. Учительницы, лаборантки, методистки и даже невозмутимые медсестры вздыхали на извечную тему настоящих мужчин и с невыразимой тоской по сильному и надежному плечу поглядывали на свежее объявление на доске - про печального вдовца и его несчастного сына, которому стало хуже.
Держу пари, даже если бы “вдовец” был лыс и пузат, при виде такой заботы о бедном мальчике мои новые коллеги разрыдались бы от умиления и бросились искать ему жрицу. Но Рино, судя по томным вздохам, зашел лично, и истерия была сродни реакции придворных дам на Третьего.