Паргелион
Шрифт:
— Сейчас я использовала силу воздуха, а не огня. К работе с воздухом мы перейдём в своё время. И, даже если у вас нет к этому врождённых способностей, вы сможете научиться переносить по воздуху хотя бы небольшие предметы.
Гесса кивнула мальчикам, которые, наблюдая за перемещением камня, забыли о костре.
— Сейчас мы будем стараться почувствовать и пробудить в себе стихию огня.
— Говорят, это самая сложная и самая опасная стихия, — вставила Кейра.
— А, это для кого как. Но в идеале все стихии должны стать равны для вас — по силе и по восприятию. Итак, встаньте вокруг костра.
— Какую?
— Левую. Левая рука принимает. Она для того, чтобы взять силу, подтянуть к себе энергию. А теперь зачерпните огонь. Давайте, постарайтесь. Выбросьте из головы все мысли. Есть только вы и стихия. И она готова соединиться с вами. Просто дайте ей войти. Чувствуете? Вы уже ощущаете, как горите? Но огонь — это вы!
— Я не могу, не могу! — Кейра отошла от костра. — Мне слишком горячо.
— Хорошо, Кейра. Отдохни. А как почувствуешь желание продолжить, возвращайся к нам. Остальные сейчас делают следующее. Зачерпываем огонь. Стараемся, только аккуратно, очень аккуратно. Пропускаем его через себя и отводим в правую руку. Она — отдающая. Направляем энергию огня прямо на хворост. Давайте, попробуйте. Нет ничего невозможного. Почувствуйте, как под вашим взглядом реальность плавится, словно разогретый воск. Вот так. Ещё, ещё.
По лицам химер заструился пот. Каждый пытался пропустить через себя энергию огня и перенаправить её к сухому хворосту.
— Всё, Алис, отдохни. Грей, отдохни. Осси, я же сказала, что необходимо снять перчатки. Нечего стесняться, здесь все свои.
Мальчик снял одну перчатку, затем другую. Показались кисти с очень длинными пальцами, на которых суставов было больше, чем нужно.
— Вот так, Осси. А теперь старайся. Старайся!
Из одной кучки хвороста пошёл дымок.
— Лиза! У тебя получается. Давай, сосредоточься. Выкинь из головы все мысли, есть только здесь и сейчас. Сконцентрируйся на хворосте. О, ещё у кого-то успехи!
Тео, сделав невероятное усилие над собой, взмахнул рукой, подался вперёд, и загорелось первое слабое пламя.
— Браво! Отдохни, отличный результат. И ты, Лиза. Почти получилось. В следующий раз выйдет непременно.
Осталась только Дара. Все смотрели на неё, но она не видела ничего, кроме огня. Вот он. Полыхает, как огненный цветок. Так приятно прикоснуться к нему. Так хочется ощутить его жар, а потом позвать к себе. И он соглашается. Сияние переходит от кончиков пальцев дальше и распространяется по всей руке, потом захватывает тело, и вот она сама — яркий огненный цветок, сильный, пылающий, сияющий. Тело наполняется энергий и раскачивается из стороны в сторону, позволяя течь силе.
— Ого! — выкрикнул кто-то рядом.
Дара вздрогнула и опустила руку. И только сейчас заметила, что её кучка хвороста полыхает. Она вдруг по непонятной для неё самой причине устыдилась этого и под направленными на нее взглядами отступила.
— Прекрасный результат, Дара. — Она чувствовала, что взгляд Гессы, который до этого только скользил по ней, внимательно её изучает. — Ты уверена, что не занималась
— Нет, — коротко ответила новая ученица.
— Хорошо… Хорошо. Затушите огонь, и свободны на сегодня.
Все ещё не поднимая глаз, Дара повернулась было к своему костру, но тут разом обмякла и опустилась на землю. По щекам побежали горячие слёзы.
Гесса опустилась на колени и обняла девочку, так, как будто сразу поняла причину её слез, тайную даже для неё самой.
— Ну всё, хватит. Что стоите? Идите в свои комнаты, занятие окончено. Довольно, тут не на что смотреть.
Она прижала голову девочки к своему плечу и мысленно, так, что голос её прозвучал только в голове, произнесла:
— Поплачь, если тебе хочется. От этого уж точно никому не будет плохо.
Учеников было шестнадцать. Нет, семнадцать, включая белоголовую наездницу анимоида. Они расселись по деревянным настилам и тихо переговаривались в ожидании того, когда Айвис начнёт урок.
Высокий, тонкий, обладающий грациозной походкой кошачьего животного, он вызывал у них восхищение. Казалось, в его теле таится незримая сила. Но любили они его не поэтому. А потому, что знали — за каждого из них он, не задумываясь, стал бы драться, поскольку ценил их. Но при этом он учил их быть способными защищаться самим. Он хотел отдать им лучшее, что у него есть, потому что верил в них. Да, они любили его именно за эту веру.
Наконец Айвис встал, улыбнулся им, сверкнув белыми зубами, контрастировавшими с тёмной бронзовой кожей, и сказал:
— Отлично, что сегодня вы все здесь. Мы начнём с нашей обычной разминки, а потом я научу вас одному приёму, который наверняка вам очень пригодится. Если, конечно, вы приложите усилия для его освоения. Усилия прилагать действительно придётся, и те из вас, кто занимается чаще остальных, наверняка уже успели заметить результаты.
Несколько человек кивнули.
— Надеюсь, кто-нибудь из вас продемонстрирует нам свои умения.
Айвис посмотрел на учеников.
— Давай, Ори. Я видел, что ты много тренировался на прошлой неделе, пока остальные распивали пунш в Рае. Покажи нам, чему ты научился.
Высокий темноволосый парень, тонкий и стройный, почти такой же грациозный, как и сам Айвис, вышел вперёд. Он встал в стойку, плавно поднял и опустил руки. Вдохнул, сделал плавные движения в сторону, потом почти акробатический переворот. Перевёл равновесие на правую ногу, выполнил ещё один финт и закончил все той же плавной стойкой.
Остальные внимательно смотрели на него.
— Здорово, конечно, — сказал Риен, одетый в светло-серое комби и очень популярные в Кайро кракены чёрно-неоновой расцветки. — Только как этот акробатический танец поможет уложить пару серых масок?
— Посмотрите на него, — шепнула Лиза с досадой, — заносчивый гад. Нам просто необходимо вывести его на чистую воду.
Айвис посмотрел на парня долгим взглядом, по которому совершенно невозможно было сказать, о чем он думает.
— Всё дело в контроле, Риен. Научиться контролировать себя — это одна из главных ваших задач. Если вы этого не умеете, то вы — как барахтающаяся в колесе белка, которая вдобавок ещё расшвыривает вокруг себя своё дерьмо.