Паргелион

Тормент Аня

— Думаю, особенно важно прийти к тому, чтобы иллюмин усиливал генетические возможности, не вызывая при этом привыкания и не нанося вреда. И, конечно, его употребление не должно грозить известными нам мутациями, — продолжила магик. — Он… подержи-ка стекло… нет, чуть левее, вот так. Света не хватает. Он должен помогать генам раскрыться во всем своём потенциале.

— Скрытым генам?

— Да, непроявленным. Или задействовать так называемые «лишние гены». В случае удачи генетическая структура могла бы улучшиться в разы. Или стать идеальной, если лишних генов не будет вовсе.

—

А такое возможно?

— Теоретически возможно. Над этим работали многие. Но настоящего результата так и не получили, или нам о нем просто неизвестно.

Лиза задумалась.

— Такое создание могло бы стать сверхсуществом. Разве им это понравится?

Обе они прекрасно понимали, кого девочка сейчас имеет в виду под местоимением «они», обобщая гильдии Меркурия.

— Хм. Никто не станет их спрашивать. Вдобавок не все там настроены негативно к таким экспериментам.

— То есть ты хочешь сказать, что не все жаждут нас убить или засадить по лабораториям, чтобы разобрать на части? Или упрятать в лабораторные боксы? Ведь среди нас так много ценных экземпляров.

— Не все.

Дальше объяснений не последовало, потому Лиза, оставив стеклянную подставку на столе, снова принялась метаться туда-сюда по комнате и споткнулась о рыжего кота, который растянулся на ковре. Тот вскочил, громко и протестующе мяукнул, прыгнул на кресло и с ненавистью уставился на Лизу.

— Зачем пинать кота? — спросила Гесса, не отрывая взгляда от стола.

Лиза пропустила это замечание мимо ушей.

— А что, если это они виноваты в том, что у нас тут происходит? О таком вы не думали?

— Это глупо, Лиза. Я не считаю, что кто-то из Меркурия имеет отношение к происходящему. Как бы они ни вели себя с нами.

— Но это бы их порадовало. Сиобские отродья гибнут в зоне червоточин. Как всё удачно складывается.

— Не стоит так обобщать. Это всегда выдаёт глупость.

Гесса наконец отвлеклась от своего занятия, откинулась на стуле и посмотрела на свою ученицу.

— Я ещё раз повторяю тебе, что не все гильдии Меркурия поддерживают политику Семерых. Есть и те — пожалуй, я не стану их упоминать, — кто не согласен. Но они не выражают своё несогласие открыто и ждут, когда придёт время перемен.

Лиза собралась было вставить замечание, но Гесса остановила её взглядом.

— Вдобавок на самом деле Меркурий не заинтересован в уничтожении Кайро. И других подобных мест.

— Но они заявляют обратное. Как…

— Откуда тебе знать, что они заявляют? Ты можешь это говорить только с чужих слов, а чужие слова часто вводят в заблуждение. К тому же говорить можно всё что угодно, главное, чтобы это соответствовало настроениям в обществе. А не заинтересованы они в полном уничтожении сиобов потому, что мы сидим на том, что им очень нужно. Кто, по-твоему, будет поставлять вместо нас дары пустыни? И второе — среди них достаточно много сиобов.

— Но это невозможно.

— Ещё как возможно, и многие из них члены гильдий.

— И они позволяют им так поступать?

Гесса пожала плечами.

— Они сами в опасности.

— А магики? Они желают нашей смерти?

— Кто-то

желает, кто-то — нет.

В комнате повисла тяжёлая пауза.

— Я пришла не за этим, — вдруг решительно заявила Лиза. — Я хочу знать. Что будет с Лестой? Я ходила к ней вчера. В таком состоянии она долго не протянет.

Девочка почувствовала, как защипало глаза, когда она вспомнила жутко похудевшее тело подруги, распростёртое на кушетке, подсвеченное тусклой желтоватой лампой, и её бессмысленный взгляд. Черты Лесты изменились, нос заострился, на щеках выступили скулы. Но неприятней всего было смотреть на её руки — они как-то неестественно скрючились, пальцы были вывернуты так, что их суставы казались вывихнутыми, а кости поломанными. Сложно было представить, как можно было их настолько выкрутить, не повредив. Она поднимала руки, показывала своими изувеченными кистями на что-то впереди, видимое только ей одной, и издавала гортанные стоны.

— Ты и Айвис — сделайте что-нибудь! А вы только сидите, ковыряетесь в камешках, ищете свой бестолковый иллюмин, как будто ничего не происходит, как будто она не валяется там и не пускает слюну!

— Я понимаю твою злость. Но мы оба сделали, что возможно. Теперь дело за ней. Либо её сознание активирует скрытые резервы, если они ещё остались, чтобы бороться за жизнь, либо нет.

Лиза вытерла слёзы и села.

— Мы искали остальных, но не нашли. Нигде в радиусе нескольких километров от Лисьих камней не обнаружили их присутствия.

Девочка удивлённо посмотрела на магика — она не знала, что кто-то ездил к месту, где они нашли Лесту. Хоть какой-то от них толк.

— Но вообще… никто из вас так и не выяснил причину. Вы говорите, дело в пустыне, но остальные пропали совершенно в других местах.

— Да, это так, однако влияние пустыни может распространяться и на другие области.

— Но как конкретно?

— Мы точно не знаем, — уклончиво ответила Гесса.

Лиза покосилась на неё. Она была уверена, что о свойствах пустыни и червоточин магики знают предостаточно. Значит, не хочет говорить?

— И что вы намерены делать?

— Пока… пока мы будем просто наблюдать. Возможно, увидим другие эффекты, которые подскажут нам причину и способы воздействия на эту причину.

Видя, что Лиза не считает вопрос исчерпанным, Гесса пояснила:

— Такое уже происходило в зонах пустыни. Я помню подобное рядом с Сэпфере.

— В Тающем городе? Это ведь был самый большой участок по добыче Вещества?

— Да — в те времена.

— И тогда с людьми происходило то же, что с Лестой?

Гесса кивнула:

— Или они пропадали и не были найдены.

— А вылечить кого-нибудь из пострадавших удалось?

— Насколько я знаю, нет. И тогда жители начали массово покидать город. И, хотя через некоторое время исчезновения прекратились, никто не захотел возвращаться.

Гесса посмотрела на круг солнечных часов под большим потолочным окном, совершенно бесполезный в такую погоду, и перевела взгляд на те часы, что стояли на столе.

— Скоро начнётся урок, я должна идти. И прошу, не стоит всем рассказывать, о чём мы тут говорили.