Парашют для утопающего
Шрифт:
– Но вам ведь добавили!
Лизавета Петровна от такого замечания пошла вся фиолетовыми пятнами, вытянула шейку и, закатывая глазки, затараторила:
– Это кому добавили? Это нам добавили? Да что там добавлять-то, там всю зарплату менять надо!!
– Нет, ну я слышала, Наталье Федоровне добавили. Ее же повысили в должности, следовательно, и зарплату…
– Нет, Ленка, эта дамочка определенно спутала интернаты! – пожаловалась Лизавета Петровна подруге. – Ей надо было в интернат для умственно отсталых! Это ж надо – Наталью повысили! Куда ее повысят-то? Она и так у нас на втором этаже
Лена и в самом деле пялилась в маленькое зеркальце, делала ротик буковкой О и подкрашивала длинные ресницы. Ей совсем не хотелось влезать в бурные дебаты, вероятно, дамочка была неконфликтна, однако после настоятельных просьб Лизаветы Петровны зеркальце отложила и устало глянула на обеих женщин:
– Ой, ну чего вы чужие деньги считаете? Повысили, не повысили, добавили, не добавили… Наталья в последнее время и вовсе работала себе в удовольствие, чтобы стаж не прерывался. У нее же муж устроился куда-то там лес воровать, получал зарплату пачками, и в валюте, она и сама, наверное, не знала, сколько ей здесь начисляли. Прям, кричат, кричат…
Лизавета Петровна захлопнула рот и назидательно сказала Василисе:
– Вот! И я вам то же говорила, а вы – скудно, скудно…
Василиса же никак не могла отойти от удивления: это что же – Колясик продает лес? А может, и в самом деле муж, как полагается, добывает деньги – лес ворует, а жена хлопочет по дому. Если она куда свернет налево, он тут же наставляет ее на путь истинный – кулаком и подручными средствами. А она терпит, потому как от него зависима полностью, в денежном плане.
– А вы не знаете, у Натальи любовника не было? – совсем потеряла тонкий подход Василиса.
– Вы что такое говорите?!! Здесь детское заведение!! – снова вскипела Лизавета Петровна. – Ирка!! Заткни уши!! Ленка, у Натальи любовники были? Отвечай, чего теперь-то?
Ленка все никак не могла докрасить глаз, но этот вопрос ее, похоже, тоже волновал, потому что теперь она отложила зеркальце с большей охотой:
– Ой, девочки, я не знаю, как у Натальи, она же мне подругой не была, но вот у нашей математички!..
– Про математичку все знают! Тебя про Наталью спрашивают! – прервала ее Лизавета Петровна и тут же обратилась к Василисе: – Я вот насчет любовников не скажу, были или нет – не знаю, но заскоки у нее определенно имелись. Представляете – все идем в ресторан за счет заведения, директор юбилей отмечает, а Наталья ни в какую! Мы ей: ты чего – там хоть поешь, дома готовить не надо, а она – не хочу! И хоть ты тресни! Уж такая…
– Богатая потому что… – неожиданно вклинилась в разговор Ирка. – У них, у богатых, всегда заскоки. Нам вот профессор по психологии говорил…
Лизавета гордо толкнула Василису в бок и кивнула на девчонку:
– Выпускница наша, в университет на подготовительные ходила, а в этом году поступила!
Но Ирина про себя хвалебных од не слушала, а пыталась досказать умную мысль:
– Так он рассказывал, что сейчас даже болезни специальные есть, которые только для богатых предназначенные!
– Ой божечки! – всплеснула руками Ленка. – Это за что же им такие льготы?!
Девчонка засопела:
– Ну нет же, это же… Ну вот, к примеру, у человека денег много, а ему надо все больше и больше, и он не может остановиться. У него все деньгами забито, а он даже копеечку не потратит, потому что боится – вдруг все деньги возьмут и кончатся!
– Тоже мне – болезнь! – фыркнула Лизавета. – Боится, что кончатся, а если они и не начинались?
– Нет, – кипятилась девчонка. – На самом деле, это страшно, от этой болезни и сам человек страдает, и вся его семья, и близкие, а часто и близких-то нет, потому что они же требуют денег, а он не хочет отдавать, вот и выгоняет всех! Ой, нам профессор Аверьян Сергеевич так интересно рассказывал! Короче, у него знакомый психолог есть, очень известный, прямо звезда, Малевский его фамилия. Так вот эта звезда – Малевский – недавно вылечил такого богача. Говорит, пришел к нему какой-то золотопромышленник. Он, говорит, такой богатый, что денег у него в нескольких банках не сосчитать. Ну и жалуется – боюсь, говорит, потерять свое богатство. У меня никого нет – ни родственников, ни жены, ни детей, единственное, что осталось, – деньги. Но они надо мной такую власть взяли, что я их тронуть боюсь, еще немного – и свихнусь. Надо, говорит, со мной что-то делать, придумайте что-нибудь!
– Ой, бедный! – ухватилась за щеки Ленка.
– И чего дальше-то? – торопила Лизавета Петровна. – Он сказал, чтобы богач все деньги перевел интернатам? Номер нашего случайно не называл?
– Нет, ну дайте девочке рассказать! – не выдержала Василиса.
А Ирина тем временем раздувалась от важности и медлительно вещала:
– И вот Малевский ему дал установку – у вас, мол, произошла переоценка ценностей. Отчего, говорит, вы не боитесь, что у вас никого нет? Это, мол, куда страшнее, чем утрата денег. Ну и посоветовал ему жениться, найти родственников, усыновить кого-нибудь, найти старушку, у которой нет сына…
«Люсю! Тоже мне, нашел старушку!» – мелькнула у Василисы мысль.
– …Станьте кому-нибудь братом, пусть названным…
«Грине, например. Поумнее братца просто нельзя было выискать…»
– …И вы почувствуете, что проблема денег для вас теряет первичность! Вас захватят их тревоги, их проблемы…
«А если проблем нет – вы их придумайте!»
– Ну и чего? – не унималась Лизавета Петровна. – Усыновил он брата?
– И вот через некоторое время Малевский снова совершенно случайно встречается с этим клиентом. И что вы думаете?
– Обнищал? – блеснула глазами конопатая дама.
– Не-е-ет, ну чего он обнищает-то! У него же денег-то немерено! – обиделась за богача Ирина. – Наоборот! Он весь посвежел, раздобрел, то есть со здоровьем у него полный порядок образовался. Разговорились. И оказывается, этот господин придумал себе такое занятие – он выбирает себе «родственника» и начинает делать его богатым!
– Ох и ни фига себе! А тот чего? Не сопротивляется?
– Нет, ну вы бы сами, Лизавета Петровна, сильно сопротивлялись? – вклинилась Ленка.